Iberiana – იბერია გუშინ, დღეს, ხვალ

სოჭი, აფხაზეთი, სამაჩაბლო, დვალეთი, ჰერეთი, მესხეთი, ჯავახეთი, ტაო-კლარჯეთი იყო და მუდამ იქნება საქართველო!!!

•Кровавый пир гудаутских сепаратистов

 ♥აფხაზეთი-Abkhazia

 

***

Алексей Челноков

Кровавый пир гудаутских сепаратистов

 

Сухуми захлестнул вал мародерства. Царит беспредел. Никто не может быть уверен в своей безопасности:

цена человеческой жизни здесь девальвировалась до стои­мости носильных вещей.

«И тем не менее обстановка в Сухуми стабилизиру­ется, — говорит помощник председателя ВС Абхазии Беслан Барганджия. — В городе наводится порядок, начина­ются восстановительные работы».

Раздувшиеся от жары трупы еще кое-где попадаются. Однако центральные улицы уже очищены. Сейчас там поливают тротуары дезинфицирующим раствором. Но да­же едкая жидкость не вымывает густой трупный запах, словно впитавшийся в поры города.

Штурм Сухуми, начавшийся 16 сентября 1993 г. про­должался немногим менее двух недель. Во время артподго­товки разрушен практически весь курортный город, неког­да белевший среди субтропической зелени. Лишь на окраи­не можно встретить неповрежденные особняки. Особенно пострадал центр. Целые кварталы сметены до фундамента установками «Град». От дома правительства — в прошлом многоэтажного респектабельного здания — остались четы­ре стены (победители так и не смогли на манер штурмо­вавших рейхстаг водрузить на шпиль свое знамя). Под рухнувшими бетонными перегородками, по-видимому, по­гребены останки десятков его защитников.

Полностью уничтожены все линии связи. В городе нет ни воды, ни света. Закрыты все до единого магазины. Горожане питаются, похоже, былыми запасами. С наступ­лением темноты в разных концах города вспыхивают пере­стрелки. Иногда слышны артиллерийская канонада и взры­вы мин. Как сказал солдат абхазской армии: «Добивают засевших в подвалах грузин». На перекрестках лениво переговариваются бородатые автоматчики с зелеными по­вязками на головах — признак принадлежности к абхаз­ской армии. Каждый второй прохожий вооружен автома­том Калашникова, кое-кто — гранатометом или пулеме­том. Редко встретишь женщину.

Мой коллега — журналистка абхазского телевидения, наполовину грузинка, наполовину русская (она не захоте­ла, чтобы ее фамилия появилась в газете) спряталась от погромщиков в санатории Министерства обороны РФ.

— Ко мне в квартиру вошли двое абхазцев и предупре­дили: если увидим тебя через два часа, убьем. Слава Богу, что не убили сразу.

Патрули абхазских формирований, по ее словам, прове­рив на улице паспорт, расстреливают каждого, у кого в графе «национальность» выведено «грузин».

Последние группы беженцев были выведены из города в конце сентября. Благодаря стараниям офицеров Госкоми­тета по чрезвычайным ситуациям РФ удалось эвакуиро­вать морем около 15 тысяч грузин. Однако постановлением правительства деятельность российской части Объединен­ной комиссии по урегулированию ситуации в Абхазии бы­ла прекращена 1 октября. Оставшиеся в городе люди гру­зинской национальности (по имеющейся информации, не­сколько сотен человек прячутся до сих пор в подвалах, в окрестных лесах и санатории МО) вполне могут попол­нить списки жертв геноцида.

На моих глазах полупьяный ополченец застрелил дрях­лого старика, тащившего тележку с дровами. Почему? Видимо, решил, что его нос типично грузинской формы. Российские десантники, из автомобиля которых я это на­блюдал, только скрипели зубами. Приказано соблюдать нейтралитет. Трупы закапывают в огородах. По свидетель­ству очевидцев в новом Афоне каждый день прибивает к берегу до десятка убитых.

Полное безвластие победившего абхазского правитель­ства сделало город прозрачным для грабителей. Разбитые оконные стекла, развороченные снарядами стены бесстыд­но обнажили домашние очаги перед полчищами маро­деров.

Основные воинские формирования абхазской армии укрепились вдоль границы с Грузией. Вступивший за ними в Сухуми эшелон боевиков — это сброд уголовников. Из Сухуми в Гудауту тянутся вереницы грузовиков, доверху набитых награбленным добром. Автомобили уже отбирают, невзирая на национальность. На проспекте Мира — центральной улице города — наблюдал, как «КАМАЗ» тащил за собой на канате шесть угнанных «Жигулей».

Городская комендатура сформировала подразделения охраны. Но как она борется с мародерами? Командир взвода охраны Виктор Кулик ответил:

— Максимум, что мы можем сделать, это попытаться уговорить грабителя уйти в другое место. Гораздо чаще нам приходится утешать ограбленных: «Скажи спасибо, что тебя не убили».

…Неподалеку от российско-абхазской границы я узнал о том, что в Кодорском ущелье, в глубине Сванетии, скопи­лись тысячи грузинских беженцев. Как при мне сообщили 1 октября по радиотелефону представителю российского Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Юрию Дьякову, ежедневно дети и старики, лишенные запасов продоволь­ствия и теплых вещей, десятками гибнут в промозглом каменном мешке. Страшная война в Абхазии, обернувша­яся геноцидом, продолжается и после взятия Сухуми…

Была ли эта трагедия неизбежной? В конце нынешнего лета еще теплилась надежда на то, что ее можно пред­отвратить.

Заработала Объединенная комиссия по урегу­лированию ситуации в Абхазии. Созданная по Сочинскому соглашению, заключенному 27 июля официальными пред­ставителями России, Грузии и Абхазии, она установила свои посты вдоль реки Гумиста, разделявшей противобор­ствующие стороны. Более двухсот грузинских артиллерий­ских орудий вывезли морем в Поти. Затворы абхазской артиллерии спрятали под замок в российском воинском подразделении.

— Но, к сожалению, произошли обоюдные нарушения соглашений, — говорит руководитель российской части Объединенной комиссии Валерий Шуйков. — Мирный план с треском провалился. Грузинская сторона не соблю­дала сроки вывода военной техники. Абхазское правитель­ство прекратило деятельность своей части комиссии. И 16 сентября в 5 часов 40 минут абхазские отряды начали штурм Сухуми.

Эвакуацией мирного населения из города и окрестных сел занимался замначальника управления экстренного реа­гирования ГКЧС полковник Юрий Дьяков.

— Это было ужасное зрелище, — говорит он. — В пор­ту — орущая толпа, страшная паника. Солдаты стреляют поверх голов, чтобы хоть как-то усмирить обезумевших от страха людей. Но даже женщины и дети, видимо, привыкшие к войне, не обращали никакого внимания на выстре­лы. На моих глазах рыжий молодой мужик, сбросив в воду пожилую женщину, пробился к сходням и, достав из задне­го кармана брюк пачку десятитысячных купюр, совал их офицерам, руководившим посадкой.

Тем не менее на военных судах удалось переправить в Поти около 20 тысяч грузин, а в Сочи — полтысячи русских. Большая часть русскоязычного населения, как сказали мне военные, осталась в Сухуми — то ли из-за отсутствия информации, то ли в надежде на «порядоч­ность» абхазских властей. Последняя партия беженцев бы­ла вывезена из города 28 сентября.

Сейчас, по словам Дьякова, в республике царит гено­цид. Он собственными глазами видел в море десятки тру­пов. Женщины со вспоротыми животами. Отрезанные голо­вы, лежащие на пляжах между деревянными топчанами.

— Грузин почти полностью вывели в Абхазии, — гово­рит Дьяков. — Беженцы рассыпались по горам или пря­чутся в подвалах. Крупное скопление грузин в Сванетии, несмотря на мольбы грузинского руководства, вывезти по­ка не удается. Посылать военные вертолеты в далекое горное ущелье — обречь их экипажи на верную гибель. В такой неразберихе любая сторона — как грузинская, так и абхазская — может сбить боевую машину ракетой.

Гудаута, расположенная в полутора часах езды от Су­хуми, пожалуй, единственное относительно безопасное место в Абхазии. Здесь базируются воздушно-десантный полк и летные подразделения российских вооруженных сил. В центре города, огороженная бетонными блоками и автоматчиками, стоит резиденция Председателя Верхов­ного Совета Абхазии Владислава Ардзинбы.

20 сентября Россия, применив санкции за нарушение Сочинских соглашений, прекратила электроснабжение Аб­хазии и поставки топлива. Гудаута практически не постра­дала за год грузино-абхазской войны. Небольшой городок, десяток-другой пятиэтажных зданий, а в остальном — кра­сивые особняки, увитые хмелем и виноградом. Дыхание близкой войны чувствуешь, лишь когда мимо на сумасшед­шей скорости проносятся иномарки и «Жигули», из окон которых торчат стволы автоматов. Почти в каждом дворе, за витой металлической оградой, — две-три «легковушки» без номерных знаков.

Позже, вернувшись в расположение воинской части, узнал у офицеров, что большинство этих автомобилей принадлежало грузинам, убитым или убежавшим из селе­ния. Сейчас в Гудауте можно приобрести «вольво» за полмиллиона рублей. И цены на автомобили, говорят, скорее всего, будут падать. А вот за сто литров бензина военным предлагают японский телевизор. Вооруженные абхазы на корточках часами просиживают у въезда в воин­скую часть, тщетно надеясь на то, что «добрый солдатик» отольет им литр-другой топлива.

На утро 2 октября в Сухуми отправляли отделение солдат-саперов. Командир полка приказал трем сопро­вождающим десантникам взять полные боекомплекты и облачиться в бронежилеты. Выставив перед собой автома­ты, «голубые береты» встали в полный рост вдоль левого борта, и армейский грузовик понесся по извилистой гор­ной дороге.

Навстречу вереницей тянулись тракторы с прицепами, «КАМАЗЫ» и легковые автомобили, доверху набитые ме­белью, электроникой, разным домашним скарбом. «Бежен­цы?» — спросил у десантника. — «Мародеры»…

Спустя полчаса въехали в предместье Сухуми — в посе­лок Эшера. Здесь дислоцировались передовые отряды аб­хазской армии. В здании местного пансионата находился ее штаб. Ни одного уцелевшего дома: зияющие глазницы окон, обвалившиеся крыши. Обгоревшие стены испещрены пулями и осколками снарядов. Вокруг ни души.

У нижнего моста врезались в берег Гумисты оборони­тельные сооружения абхазов.

С другой стороны реки — грузинская армия. Из противотанковых щелей потянуло трупным запахом. «Тела убитых грузин, — сказал один из саперов, — еще не убраны: сначала нужно разминировать территорию вокруг».

Мы въехали на Бзыбское шоссе, одну из самых протя­женных автомагистралей города. Окна жилых домов по­всюду выбиты взрывной волной, пулеметные очереди пре­вратили металлические ворота в решето, кое-где видны пепелища. Но разрушений меньше, чем на фронтовой окраине.

На изгородях болтаются зеленые и красные ленты. «Цвета абхазской армии», — пояснили военные. На воро­тах домов намалевано краской вроде «ХАСАН ЧИЧНЯ ЗАНЯТО» или «ШАМБА ЗАНЯТО». «Занято, заня­то. ..» — почти на каждом доме выведено это слово. А ря­дом — абхазская фамилия или любая другая, но только не грузинская. «На Бзыбском шоссе, — сказали солдаты, — проживало много грузинских семей…» Видно было, что за­воеватели уже обжились в грузинских домах. Выбивали пыль из чужих подушек, стирали в чужих корытах, ели с чу­жих тарелок. Что там угнанные «Жигули» — огромная ули­ца, со всеми ее домами, оказалась во власти завоевателей.

Парашютно-десантный батальон (№ 901), расположен­ный на окраине Сухуми, — конечная точка маршрута. Здесь также повсюду следы неутихающей войны. Камен­ное здание столовой только день назад было отремонтиро­вано. Воронки от залетавших снарядов засыпаны землей.

— С начала боев за Сухуми, — говорит комбат капи­тан Алексей Черушев, — мы стали островом в море огня. Иногда подвергались обстрелам как с грузинских, так и с абхазских позиций. 17 сентября погиб рядовой Валерий Лященко. 28-го был смертельно ранен ефрейтор Евге­ний Лайтер, находившийся в карауле у сухумского пансио­ната Министерства обороны России. Есть несколько тяже­лораненых.

Батальон совершенно беззащитен перед орудийными залпами. Ни одного подземного укрытия. Единственное бетонное сооружение — здание клуба. Да и то, как сказал Черушев, «на скорую руку слеплено военными строителя­ми и могло похоронить под своими обломками почти весь личный состав батальона».

Главная задача десантников — охрана пансионата, в котором сейчас живут офицерские семьи и сотня бежен­цев. Как они обитают во фронтовом городе? Автоматная очередь в трехстах метрах срезала верхушку дерева. Люди лишены света, воды, связей с окружающим миром.

Меню батальонной кухни — это перловка, суп из кон­центратов, сто граммов тушенки на человека. «Овощи, — сказал комбат, — солдаты видят дважды в год. Все окрест­ные поля выжжены, а доставка витаминов из Гудауты со­пряжена с массой проблем.» Мне продемонстрировали суха­ри, вот уже долгое время заменяющие хлеб. Вскрыв упа­ковку первого попавшегося пакета, я был озадачен тем, что полукруглый сухой хлебец испещрен небольшими темны­ми отверстиями. Что это — сухари с тмином? «А ты посту­чи им о стол», — засмеялся комбат. От первого же удара на поверхность стола высыпались червячки. «Вот так нас тут кормят!»

Средняя офицерская зарплата в батальоне — чуть бо­лее ста тысяч рублей. Что же заставляет десантников подвергать себя смертельному риску? Начальник штаба батальона майор Владимир Соловьев, прошедший Афгани­стан, говорит: «Рисковать — наша профессия. Но главное то, что в городе остались беженцы, русские семьи, для которых батальон — последняя надежда на спасение».

На «джипе» мы вылетели за ворота батальона. Офице­ры в бронежилетах, с автоматами в руках. Комбат до упора выкручивает на магнитофоне ручку громкости. Зву­ки «Господа офицеры» кажутся нереальными среди полу­разрушенного города. Автоматчики в камуфляже, бреду­щие по улице, оборачиваясь, провожают автомобиль хму­рыми взглядами. Холодок пробегает у меня по спине, но успокаивает невозмутимый вид десантников.

Новый район Сухуми, застроенный многоэтажными зда­ниями, был, видимо, прекрасной мишенью для артилле­рии. Снесены верхние этажи. Следы пожарищ. Снарядами выломаны из стен бетонные панели. Солнце бьет в глаза через сквозные дыры. «Восстановлению, — прокомменти­ровали офицеры, — район не подлежит».

На проспекте Мира попросил остановиться у первого попавшегося дома. В стене — полуметровая пробоина от снаряда. Дверь настежь распахнута, на пороге разбросаны какие-то вещи. «Кто здесь жил?» — спрашиваю у вышед­шей из соседнего дома пожилой женщины. «Грузины, муж и жена Цитлидзе», — женщина испуганно посмотрела на десантников, на всякий случай перегородивших въезд во двор. «А где они сейчас?» — «Не знаю». — «Можно вой­ти внутрь?» В доме все перевернуто вверх дном. Рассы­панные по полу лекарства и школьные учебники. Одеяла и простыни вперемешку с одеждой.

Жильцы этого дома, если они остались живы, видимо, не успели захватить с со­бой даже самые необходимые вещи.

Дом правительства, похоже, оборонялся до последнего. Перед зданием стоит сожженный БТР. Ступени усыпаны осколками мин и снарядов. С первого этажа видно небо. Бетонные плиты гроздьями свисают сверху на искорежен­ной арматуре. Более или менее сохранилась небольшая пристройка. На подоконниках — бутылки с зажигательной смесью. В одной из комнат, видимо, размещалось абхаз­ское отделение Грузинского фонда милосердия и здоровья. Поднял с пола несколько листочков, исписанных женской рукой. «Проект устава «Союза братства». Учредить с це­лью оказания помощи семьям погибших за территориаль­ную целостность Грузии». Устав утвердить не успели…

Линии электропередачи порваны. Провода паутиной легли на дороги. И даже если сейчас Россия даст в Сухуми свет, ни в одном доме он не зажгется. Магазины, оска­лившиеся разбитыми витринами, разграблены. «Где вы берете продукты, чем питаетесь?» — спросил у одинокого прохожего. «Сухари, консервы. После взятия города разда­вали продукты, взятые на городских складах. Какие-то запасы еще остаются».

На бывшей турбазе «Челюскинская» до грузинского наступления в августе прошлого года жили семьи офи­церов 901-го батальона. Под огнем приносил сюда еду известный в прошлом игрок тбилисского «Динамо» Гено Зария, живший через дорогу. Сейчас его дом разрушен. Где он сам — никто не знает.

На турбазе после прошлогодних боев поселили грузин­ские семьи, оказавшиеся без крова. Спальный корпус, судя по разрушениям, ожесточенно оборонялся. В комнатах раз­бросаны гранатометы, груды патронов, каски, бронежи­леты.

Штурмовавшие здание, похоже, всласть отвели здесь душу. В кастрюле, среди маковой соломки, плавали одно­разовые шприцы (готовили опиумный раствор и «коло­лись» им). На окровавленном топчане разбросано женское белье. Из распотрошенной дамской сумочки выпали се­мейные фотокарточки. Чуть поодаль из цветочной клумбы поднималась скрюченная в агонии рука.

На перекрестке, у моста через реку Келасури, мы едва не наехали на труп мужчины. На обочине я увидел еще несколько. Полуобгоревший труп одного из них глодала дворняжка. Всего насчитал одиннадцать тел, одетых в по­лувоенную форму. В траве лежали паспорта двух убитых:

Валерия Киртадзе, 1952 г. р., и Нугзари Месхи, 1958 г. р. В десяти метрах, не обращая на нас внимания, переговарива­лись три женщины. «Кто эти люди? Почему их не уберут отсюда?» — «Это охранники грузинского генерала Адамия. Пусть валяются: собакам собачья смерть».

Трупы этих людей — по варварскому обычаю — выста­вили на общее обозрение. Других по возможности предают земле. Рядовая для жителей военного Сухуми сцена: ста­рик с трудом тащит тележку, сзади ее подталкивает ста­рушка. На тележке друг на друге лежат три завернутых в одеяла трупа.

Над городом витает тошнотворная вонь разлагающейся плоти. Хотя центральные улицы уже очищены. Но как сказал мне заместитель премьера абхазского правитель­ства Леонид Лакербая, в домах и парках до сих пор много убитых. Кроме того, в городе еженощно вспыхивают пере­стрелки. Продолжаются погромы, появляются новые жертвы.

В районе Сухумской улицы мы остановились, чтобы расспросить дорогу. Мимо еле брел пьяный автоматчик с залепленным лейкопластырем глазом. За ним шли две женщины и юноша. «Куда ведешь людей?» — «Выяснить надо, кто такие. А то и шлепну по дороге. Обрыдла мне эта война». Один десантник предложил комбату «отнять у этого ублюдка автомат». Но приказ «соблюдать нейтра­литет» подавил эмоции.

Кто эти люди, установившие в Сухуми беспредел?

Ударной силой штурмовавших город были казаки. За ними шли абхазские, чеченский, осетинский, адыгей­ский — всего 10 батальонов. 1-я казачья сотня, захватив центр, осела в домах на улице Руставели. Командовал на этом участке походный атаман Кубанского казачьего вой­ска Николай Путько.

— Зачем вы приехали сюда?

— Я считал, что абхазский народ воюет за правое де­ло. Во всяком случае притязания грузин, на мой взгляд, здесь неосновательны. Некоторые из казаков приехали сюда, чтобы испытать себя.

— Вы видите, какой беспредел творится в Сухуми после его взятия абхазской армией?

— Да, то, что сейчас происходит в городе, не укладыва­ется ни в какие рамки. Творится необъяснимое. Людей, которые сейчас мародерствуют, я не видел на передовых позициях. Не могу предвидеть, что будет дальше. Террори­зируется даже русское население.

Абхазское правительство, по словам Путько, пообеща­ло казакам дома в Сухуми.

Но сейчас мечта атамана, как я понял, — выбраться из этой «заварухи» живым. Вернуть­ся в Краснодарский край, где у него собственная ферма.

Ополченец (просил его фамилию не называть), при­ехавший воевать из Чечни, сказал, что после того, как основные части передвинулись к границе с Грузией, в го­род ворвались орды уголовников и просто любителей пожи­вы, Большинство из них — жители окрестных сел и близ­лежащих городков. Именно они, осатаневшие от запаха крови, пользуясь полным безвластием в городе, убивают, насилуют, грабят…

Другой — абхазский — боевик счел мой вопрос о маро­дерстве неуместным. «Слушай, — ответил он, — я, вернув­шись в Сухуми, нашел свои вещи в квартире соседа-грузи­на. О чем ты спрашиваешь?» Примерно то же сказал мне помощник председателя ВС Абхазии Беслан Барганджия. Создается впечатление, что власти Абхазии сознательно отдали свою столицу на разграбление.

Абхазское правительство не спешит в разрушенный город. Из представителей власти здесь лишь комендант города. Как ни допытывался, никто не смог вспомнить хотя бы один случай расстрела мародера. О том, что город наводнен оружием и оно не изымается, я уже не говорю. В здании штаба 23-й бригады грузинской армии, оборо­нявшей город, я видел штабеля противотанковых мин, гранатометов, ящики с боеприпасами. Вход в здание от­крыт для любого.

В день отъезда из Сухуми — 5 октября — в здание комендатуры меня не пустила охрана: «Приходи после­завтра, командир занят». На ступенях сидел пожилой чело­век, «Я русский, а меня выселили из квартиры, — сказал он. — Комендант дал документ, но он не помог». На клоч­ке бумаги, которую держал выселенный, было написано:

«Вселить (имярек) в его квартиру по адресу…»

В это время из комендатуры в окружении телохраните­лей быстрым шагом вышел абхазский лидер Владислав Ардзинба. Невидящими глазами он мельком посмотрел сквозь меня. К нему был единственный вопрос, который не нужно задавать: «Посмотрите вокруг: как вы, ученый в прошлом, постигавший — и весьма успешно — человече­скую мудрость, будете жить дальше с таким грузом в душе?»

 

***

Абхазские хроники. Последний штурм Сухуми. Ад в раю

 

16 сентября 1993 – начало конца

Утром 16 сентября я проснулся от артиллериской канонады, которая слышалась издалека. Выйдя на улицу, я понял, что она слышытся с востока, со стороны Гульрипши. Последний штурм Сухуми. Ад в раюСомнений быть не могло, мирное соглашения было нарушено. В принципе у меня не было никакой паники, год войны приучил к таким поворотам судьбы. Вернувшись в дом, я включил телевизор, где все основные российские каналы говорили о том, что абхазская сторона нарушила соглашение и начала наступление по всем фронтам. в 10 часов я переключил на сухумское телевидение, где должен был быть экстренный выпуск новостей. Прошла заставка – и потух свет. Это в Очамчирском районе абхазы взорвали все вышки ЛЭП, и Сухуми остался без света.

Постепенно становилась ясной обстановка: город был блокирован со всех сторон, абхазский формирования атакуют с новыми силами, а у грузинских войск, которые остались в Сухуми нет ни техники, ни вооружений, т.к. все вывезли по договоренности. Из окрестных сел в Сухуми потянулись беженцы, рассказывая что абхазы действуют небольшими группами, по 10-15 человек, занимают села, берут в заложники женщин и детей. В вооружении у них кроме стрелкового оружия, легкие минометы.

Постепенно и в самом Сухуми началась паника, ведь очень много людей вернулось во время перемирия. Сами грузинские бойцы были связаны по рукам и ногам тем, что их жены и дети находились в Сухуми и им приходилось думать о том, как их вывезти из осажденного города.

Со стороны Гумисты абхазским танкам без проблем удалось перейти разминированный на днях Гумистинский мост и войти в Ачадару. Ниже по течению абхазские соединения форсировали реку и заняли учхоз Эшеру. С моря город блокировали несколько боевых катеров без номерных знаков… Параллельно началась бомбежка кварталов Сухуми, через несколько дней превратившаяся практически в ковровую…

17-18 сентября. Надежда есть, шансов – никаких
Второй и третий день штурма Сухуми абхазскими соединениями оказались очень тяжелыми для защитников Сухуми. После первого дня, когда наступление застало врасплох всех находившихся в Сухуми, Сухумскому батальону, единственному военному формированию, которое осталось в Сухуми после вывода грузинских войск удалось собрать людей и силы, для отражения атаки. Однако вооружения у них не было, не только тяжелого, но и стрелкового. Грузины шли на оборону Суухми с дробовиками, с карабинами, с дедовскими дрехлинейками. Против них выступали укоплектованные по полной форме подготовленные к штурму абхазские отряды, главной ударной силой которых был чеченский батальон под командованием Шамиля Басаева. У них были танки, пушки, самолеты, корабли. Вся эта техника должна была быть сдана, по мирному договору, российским военным, затворы с этих орудий хранились у российского командования, и это тоже по мирному договору… У грузин же остались 2 подбитые по время войны “шилки” (с поврежденными двигателями), один ЛБТМ, одна Д-30 (тоже поврежденная), один НУРС… Шилки подставили на платформы и повезли на передовую, как ДОТ. Но их быстро подбили российскими ПТУРСами.

Однако чуствовалось, что абхазы не ожидали такого сопротивления. За пару дней им не удалось продвинутся дальше того, что они заняли в первый день. Это стало возможным только благодаря отважным сухумчанам, которые ценой своей жизни останавливали наступление абхазских формирований, зная что позади них – десятки тысяч беззащитный женщин и детей. Сотни ребят ушли на передовую, и очень многие так и не вернулись оттуда…

Начались массированные бомбежки Сухуми. Город расстреливали практически прямой наводкой из всех видом артиллерии. Раньше, во время войны абхазские артиллеристы давали пару залпов и убегали со своих позиций, т.к. по ним грузинские артиллеристы наносили ответный огонь, с целью подавления огневый точек. Сейчас же никто ответный огонь не открывал, просто не из чего было… Население Сухуми, которое во второй день штурма Сухуми все же вернулось в дома, опять начало покидать свои дома, ища пути к выходу из окружения. Мой отец тоже вранул в аэропорт, пытаясь узнать какие шансы улететь. Шансов не было никаких. Аэропорт был забит беженцами, самолетов же – не было… Он вернулся домой ни с чем. Позже ему придется сделать еще несколько рейсов, пытаясь вывезти, нас, своих детей, ища дырку в этой стене, окружавшей Сухуми.

Покинуть Сухуми на корабле было очень опасно, так как эти корабли обстреливала абхазская артиллерия. Только мастерство капитана теплохода, как видно на видео, спасло беженцев от смерти… Мужчины отправляли свои семьи из Сухуми и сами шли в бой.

Надо признать, что наш район практически не бомбили, в отличие от предыдущих военных действий, т.к. мы оказались почти на линии фронта, а “Грады” утюжили тыл грузин, центральные кварталы города.

 

19 сентября. В осаде


Сухуми, оставшийся без света, был в полном информационном вакууме, никакой информации извне не приходило, также никакая информация не уходила из Сухуми. В мире мало кто знал, что творится в осажденном городе. Только спустя несколько дней мы поняли, в какой тяжелой ситуация оказались. С Запада и Востока наступали абхазские формирования, с севера были горы, с юга – море. Единственная дорога была через Сванетию, через Кодорское ущелье. Однако об этом мы не хотели думать.

Единственная помощь, которая пришла защитникам Сухуми – это отряд тбилисских полицейских, порядка 150 человек, прилетевших на Ту-154. В аэропорту скопилось уйма народу, и все хотели попасть на этом самолет. Многие несколько ночей спали на трапах, надеясь что так они попадут в самолет. Самолет улетел, утрамбованный по самые нельзя… Это был последний самолет (не считая Шеварднадзевского) который прилетел или улетел из Сухуми.

Этот отряд бросили на защиту с. Яштуха, но неподготовленные к боям полицейские долго не смогли удерживать этот рубеж. На следующий день один из них, с раненным товарищем оказались у моего соседа, своего родственника. Они рассказали тяжелую правду:

Выведенные из Сухуми войска находились в Поти, в Сухуми они не могли попасть, т.к. дорогу им преграждали “звиадисты”, в тот момент союзники абхазов. Сотни единиц техиники и тысячи не могли прийти на помощь Сухуми. Часть войск, расположенных в Очамчирском районе, не могли двигатся потому что в с. Ахалдаба абхазцы взяли в заложники около 300 человек, в основном женщин и детей, заявили что если грузинская техиника приблизится в Кодорскому мосту, то их убьют.

Единственно чем могли помочь военные из центральной Грузии – это пара Су-25. Они пытались разбомбить мосты в Гумисте и в районе моста царицы Тамар. На Гумисте не удалось подойти даже близко, а у нас на Беслетке они побоялись повредить древний мост, и сбросили бомбы на дорогу, абхазы же быстро воронку засыпали и продолжили движение. Эти “сушки” летали до последнего дня, но эффективность их использования была мала.

У защитников Сухуми боеприпасы были на исходе, радиосвязи практически не было, госпиталь из республиканской больницы перенесли в пос. Агудзера, что осложняло доставку раненных, но несмотря ни на что они продолжали упорное сопротивление превосходящим силам противника, защищая свои семьи

 

21 сентября – Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы


21 сентября 1993 года, в день Рождества Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии абхазские вандалы, штурмующие разоруженный Сухуми, совершили террористический акт по отношению к пассажирскому самолету Ту-134. Что пишет авторитетный сайт artofwar.ru “Первой жертвой абхазских формирований стал действительно гражданский самолет, причем летевший из России. 21 сентября в 16:25 при подлете к аэропорту Сухуми ракетой ПЗРК “Стрела-2” с катера был сбит Ту-134, совершавший рейс Сочи-Сухуми. Упавший в море самолет стал могилой для 28 человек. Среди погибших оказались российские и иностранные журналисты. В другое время этот инцидент вызвал бы бурю негодования, но в конце сентября 1993-го российское руководство было всецело поглощено “разборками” между президентом и Верховным советом и на то, что в этот момент происходило в Абхазии, почти никто не обращал внимания. А там разыгрывался последний акт сухумской драмы, и количество жертв росло с каждым днем” В этом самолете летели российские журналисты, а также Александра ТАТЛ (Alexandra Tuttle), писавшая для “Wall Street Journal”, они летели чтоб пробить информационную блокаду, в которой оказался осажденный Сухуми. Но кто то в Гудауте принял решение не пустить их в зону конфликта… Я видел как падал этот самолет, пол Сухуми видело это: самолет заходил с моря на посадку, вдруг с моря к нему потянулась полоска дыма, и самолет сделал крен на крыло, начал падать, в последний момент вроде как выпрямился… Что было дальше, я не видел, он скрылся за домами… У меня есть видео, последней секунды его падения, но смотреть там практически нечего…
Последний штурм Сухуми. Ад в раю
На полях сражений же продолжались кровопролитные бои. Защитники Сухуми мужественно отбивали атаки абхаазских формирований, однако их силы иссякали. Кончались и боеприпасы. Потери среди грузинских военных и ополченцев составляли не менее 40% от общего их числа. Перенос госпиталя из Республиканской больницы в Новом Районе в Агудзеру повлек за собой отток сражающихся с линии фронта. Из-за отсутствия медицинской службы раненных в госпиталь увозили друзья, т.е. на каждого раненного приходилось 4 здоровых, покинувших хоть и временно свои позиции.

Сирена воздушной тревоги, которую во время войны включали, когда на позции выходили абхазские “Грады”, готовившие бомбежку Сухуми, щас же эта сирена работала почти без перерыва… Любой, услышавший ее звук хоть раз в жизни, никогда его не забудет. Даже далеко от центра города, у нас, мы ее слышали. и от этого звука мурашки по коже бежали… Ежеминутные бомбежки заставляли население покидать дома и бежать на восток, подальше от смерти. Но даже там не было спасения. Выхода из города не было.

 

22 сентября. Сбитый Ту-154

Последний штурм Сухуми. Ад в раю22 сентября 1993 года ознаменовалось еще одним террористическим актом абхазских сепаратистов против пассажирских самолетов. Самолет Ту-154 грузинской авиакомпании Орби летевший из Тбилиси в Сухуми был сбит ракетой ПЗРК с того же катера, который за день до этого сбил российский Ту-134. На этот Ту-154 была наша последняя надежда, на нем в Сухуми летели 120 полицейских из тбилисской полицейской академии, а также врачи. Однако когда самолет заходил на посадку, и шел на небольшой высоте, по нему выстрелили из ПЗРК. Ракета попала в двигатель, самолет завалился на крыло. Пилоты сделали все что было в их силах, выровняли самолет, подняли нос, “тушка” нормально зашла на полосу, но в последний момент самолет накренился, ударился об землю, проехав по полосе несколько метров, перекувырнкулся, разломившишь на несколько частей. Из лопнувших баков брызнуло горючее и самолет вспыхнул алым пламенем… В оне погибли все, кто не находился в носовой части. В живых остались несколько человек… Все это произошло на глазах моего отца, пытавшегося найти выход из Сухуми. Он вернулся в город и рассказал нам о произошедшем..

Это была страшная трагедия. Бойцы пожарной команды пытались потушить самолет, но в баках было много керосина, т.к. горючее брали на туда-обратно. Но самое страшное было дальше. Надо было разобрать обломки и вытащить тела погибших… Многие не смогли даже на это смотреть, и даже находится рядом. Паралельно с запахом бензина в воздухе видал запах жаренного человеческого мяса…

Кроме потери людей, это был знак что на покидание Сухуми на самолете нельзя было расчитывать. Люди бросились к морю, с надеждой смотря в сторону востока. Но в бухте только качались на волнах абхазские катера, один из которых сбил 2 пассажирских самолета…

На фронте сильно ошющался недостаток боеприпасов и людских ресурсов. Оставшиеся в живых защитники города отстреливались из охотничий ружей, шли в атаку, чтоб захватить немного боеприпасов. Однако круг осады вокруг Сухуми сужался, был потеряны Нижняя и Верхняя Эешеры, с. Яштуха, через объездную дорогу абхазские боевики зашли в тыл Сухуми. Со стороны с. Михайловка в направлении Сухумской горы пробивался отряд отборных боевиков, грузинские ополченцы с боями отступали.

В эти дня я впервые начал молится Богу. Каждый вечер перед сном я просил Бога дать силы нам, защитить мою семью, моих близких, мой город…

И семья моя выжила

 

23 сентября. Круг сужается


23 сентября 1993 года кроме бомбежек центральных кварталов Сухуми, абхазские артиллеристы нанесли удар и по аэропорту в Бабушере, где скопились тысячи женщин и детей, пытавшихся покинуть горящий Сухуми. Похоже что абхазские наводчики видели, что беженцы погрузились в последний целый самолет Як-40, находившийся в Сухуми, и что этот самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу. Залп абхазского “Града” и самолет заполненный под завяку людьми загорелся… К счастью, пожарные, зная подлость атакующих, находились рядом и помогли пассажирам выбратся из самолета, но спасти всех не удалось…

Последний штурм Сухуми. Ад в раю
Кольцо же окружения вокруг Сухуми сужалось с каждым днем. Подкрепление, обещанное грузинским правительством так и не приходило, несмотря на то, что оно находилось очень близко, в Очамчирском районе, но там их удерживали абхазские партизаны, у которых в руках находились грузинские заложники. Без этой помощи в уличных боях иссякали силы защитников Сухуми, они оставляли район за районом, село за селом. Из-за отсутсвия радиосвязи батальоны отступали не предупредив соседей, что приводило к окружению некоторых батальонов. Едиственная гаубица Д-30 никак не могла внести перевес в сложившуюся ситуацию.

Вы видимо никогда не слышали с каким звуком летит “Град”? у него какой то шелестящий звук, когда абхазские “грады” пролетали над нами, мы с ужасом вслушивались, надеясь что он не перерастет в свист, т.к. это означало бы что он упадет рядом. Но бомбили намного дальше нас. Несмотря на близость фронта, мы не уходили из дома, т.к. все же надеялись, что все уладится. Сегодня я с ужасом вспоминаю, как мы решились оставатся в такой ситуации. Сегодня я бы на такое не пошел бы. Мы же ушли из дома только через 2 дня, 25 сентября 1993 года

 

24-25 сентября. Последний день дома.

24 сентября 1993 года стало переломным моментом в битве за Сухуми. Абхазские формирования по объездной дороге на горе Бырцха зашли в тыл грузинским войскам и ополченцам. Вся цепь гор была под их контролем и 24 сентрября они вошли в оборону грузин, как нож в масло. Этот участок был наименее укреплен и тут абхазским отрядом удалось продвинутся сразу на большое расстояние. Со стороны с. Шрома абхазская тяжелая техника двинулась на Сухуми. Со стороны гор по направлению к турбазе Челюскинцев пошел армянский батальон, самый жестокий и кровавый. Мы же наблюдали как вечером 24 го абхазские отряды с боями двигались вниз от с. Михайловка к Сухумской горе. Самого боя и звуков мы не видели, это происходило за пригорком, но мы с ужасом наблюдали как один за другим поднимались к небу столбы дыма, примерно каждые пять-десять минут. Это горели дома грузин, которые жгли наступавшие. Стало понятно, что оставатся дома было нельзя, мы постепенно оказывавались в мешке.

Утром 25 сентября 1993 года мы взяли собранные накануне сумки, погрузили на мой велосипед, и вышли на улицу. Чесно признатся, я и не думал уходить, я хотел своих отправить в подальше, а самому вернутся домой. Тем более что мои бабушка и дедушка оставались дома, т.к. пешком не смогли бы уйти, и мы думали что их все же никто не тронет. Попрощавшись, мы всей семьей пошли пешком в сторону центра города. Больше я своих дедушку и бабушку живыми не видел… Вокруг было очень тихо, только вскоре одиночный взводный миномет стрелял, было такое ощющение, что он как бы провожает нас, мины свистели и падали совсем рядом, но позади нас. Так мы дошли до дома правительства, который сегодня сожженый стоит посреди Сухуми. Оттуда должен был отойти автобус с беженцами в пос. Агудзера. Но не тут то было. Мы весь день простояли под аркой этого здания, но автобус так и не пришел. Зато мы своими глазами видели что творилось вокруг. На наших глазах начался массированных артобстрел Сухумской горы, пара снарядов попала в аппаратную телевышки, после чего она загорелась. Это вызвало потерю релейной связи между Сухуми и остальной Грузией. После этого начался активный артобстрел Сухуми, его центральных районов. Мы пару раз спускались в подвал дома правительства. в упор видели тех людей, которых через пару дней расстреляют абхазские боевики. Тогда же они были полны этузиазма и не думали что город может быть сдан. Отар Беташвили, друг всего города, говорил что все это пройдет и опять наступит мир. Через 2 дня его друг Евгений Евтушенко, узнав о падении Сухуми, приедет в город, преодолев сотни препятсвий, надеясь спасти друга. Он в конце концов получил разрешение от Ардзинба, но не смог даже получить тело этого золотого человека, который там много сделать для города и сухумчан.

 

25 сентября. Как я встретился с группой “Альфа”
Но 25 сентября все еще были живи и полны надежд и энергии, они говорили что в 2 часах езды от р. Кодори стоят грузинские войска и готовы прийти на помощь Сухуми. Они сказали, что вот вот должны войти миротворцы, и все закончится. Все это оказалось мифом. Последную ночь в Сухуми мы провели у моей тети, рядом с Домом Правительства. Я ни на минуту не сомкнул глаз, все слушивался в перестрелку, которая то стихала, то опять разгоралась где то вдалеке…

Во вчерашнем посте о последнем дне дома я специально не рассказал о своей встрече с группой “А”, иначе “Альфа”, выделив это в отдельный пост. Когда мы прятались под флигелевой аркой Дома Правительства в Сухуми, вдруг к нам в арку заехал ГАЗ-66, откуда стали выпрыгивать крепко сложенные бойцы, одетые в российскую комуфляжную форму. Многие были в масках, они быстро распределились по окнам Дома правительства и крышам его флигелей. Многие из этих ребят имели пулеметы и снайперские винтовки. Это была охрана Шеварднадзе, он собирался прийти на совещаение в Дом Правительства. Конечно было удивительно видеть славянские лица в охране президента Грузии, но больше всего меня удивило вооружение и выправка прибывших. Такого я в нашей армии не видел. Тогда я подумал, вот бы один батальон этих ребят, и не только Сухуми спасем, но и всю Абхазию вернем…

Только по прошедствии десяти лет я прочитал, что это была группа “Альфа”, которая была послана в Абхазию для особой миссии (Про эту миссию я расскажу через неделю, когда окончится рассказ про падение Сухуми). Когда эта миссия оказалось невыполнимой, им поставили задачу – охранять Шеварднадзе, что они выполнили с превосходной четкостью. Они прикрывали его и в Сухуми, и также вытащили его из осажденного города, при том что все летатальные объекты грузин сбивались абхазскими сепаратистами.

Группа “Альфа” как всегда показала высокий профессионализм.

 

26 сентября 1993 года. Дорога в никудаПоследний штурм Сухуми. Ад в раю

Встав утром 26 сентября 1993 года мы собрали свои вещи, и опять пошли в Дом правительства, в надежде на автобус на Агудзеру. Однако никто не думал об эвакуации людей, автобус не появлялся. Там мы узнали что Сухумскую гору взял противник, и теперь наступление идет на парк Курченко. Наступавшие были хорошо вооружены, у каждой группы были легкие минометы, они обстреливали город с горы, хорошо видя своих жертв. Пока мы находились в Доме Правительства, на наших глазах на контраатаку на Сухумскую гору послали отряд “афганцев”, самых подготовленных грузинских воинов. Спустя годы я узнал, что ни один из них не вернулся обратно. И эта стратегическая высота осталась в руках неприятеля. После этого факта стало понятно что город обречен, и что надо срочно отсюда выбиратся. Мой отец разыскал своего знакомого, который согласился довезти нас до Келасурского моста, дальше не мог, т.к. должен был остатся в Синопе. Я быстро побежал к своей мамиде, тете отца, у которой мы переночевали, и сказал что уезжаем и попрощался. Когда бежал обратно услышал как пули щелкают по асфальту где то рядом, потом по стене засчелкали и несколько по крыше прошлись. Выстрелов не было слышно. Мне стало понятно что кто стрелял в меня с горы. По стеночке я пробежал до Дома Правительства, где нас ждала “восьмерка”. Мы встиснулись в четвером на заднее седенье машины, пару сумок засунули в багажник и вранули вперед.

Город, который я увидел, я запомнил на всю жизнь. Клянусь, когда я вспоминаю Сухуми я вижу то что я опишу щас. Выехав из Дома Правительства, мы проехали по ул. Фрунзе и вывернули на просп. Чавчавадзе. Водитель вдруг сразу тормознул на углу. На пересечении просп. Ленина и Чавчавадзе, в углу кинотеатра “Комсомолец” стояла разбитая снарядом белая “девятка”, из двери машины вывалилось тело водителя. Не долго думая наш водитель поехал вниз по ул. Фрунзе. По всей дороге паралельно нам кто как мог бежали люди, у кого то на руках были дети, кто то нес чемоданы, кто то на тачке вез свой скарб, кто впереди себя толкал детскую коляску. По ул. Лакоба мы пронеслись до детской поликлиники, там свернули на набережную и и мимо Спартака выскочили на Красный мост. Все улицы были засыпаны битым кирпичем и стеклом, порванные провода валялись на асфальте, вырванные взрывами цинковые шифера висели на ветках деревьев. Вот таким мне запомнился Сухуми…

Последний штурм Сухуми. Ад в раю
Когда мы доехали до Келасурского моста, друг моего отца извинился, что не везет нас до Агудзер, развернулся и уехал назад. Мы же пошли пешком в Агудзеры. Было очень жарко, и трудно было идти. мы шли, и не знали куда потом пойдем, т.к. все дороги из Сухуми были заблокированны. Мы шли и надеялись на чудо. Мимо нас проезжали на большой скорости машины, увозя сухумчан вдаль от города. Когда мы поднимались на пригорок после Мерхеульского моста, мимо нас с трудом поднималась “Toyota”, в машине находился тяжелораненный грузинский боец. Он лежал на заднем сидении, ноги были высунуты в окно. На подъеме у машины застучал мотор и она встала. Друзья раненного остановили первую же машину и попросили ее, чтоб раненного довезли до госпиталя. Рененного в живот грузина перенесли в другую машину и она скрылась вдали.

Вскоре мы пришли в Агудзеру. Поселек, в котором раньше жило 5 000 человек, был переполнен, там находилось не меньше 30-50 тысяч человек, треть населения Сухуми. У моей тети в квартире уже остановилась семья ее подружки. Оставив своих дома я пошел в госпиталь, т.к. мне сказали что оттуда в Сухуми пойдет госпитальный автобус. Я решил попытатся вывезти своих дедушку и бабушку, и постаратся забрать некоторые наши вещи. Лучше бы я не пошел бы в этог госпиталь… Такого ужаса я не видел в жизни: морг был забит и сотни погибших лежали вдоль стены госпиталя в тени, накрытые простынями или целофаном. Видны были только ноги, часть была в обуви, тех кого не довезли до госпиталя, некоторые в носках, это те которых положили на операционный стол и но не успели спасти, некоторые были без носков, это те которых прооперировали но не смогли спасти, на неокторых были гиспы… Это было ужасное зрелище, я не могу оторвать глаз от них. Рядом с некоторыми сидели друзья и плакали. Я сам чуть не плакал… Я попросил водителя автобуса подвезти меня в город, он сказал: “сынок, город почти взят, я еду и не знаю, вернусь оттуда живим или нет. Иди лучше к своим”

Завтра я покинул Абхазию

 

Последний день Сухуми.

Как сегодня помню последний день Сухуми…
Утром мы проснулись с надеждой, что помощь придет, ночью мы слышали лязг гусениц, со стороны Кодори на помощь осажденному городу шла подмога, но это было мало. Реку перешли только 2 танк, один “Град” и около 300 грузинских гвардейцев, и это не могло внести перелом в ход битвы.

Поднялись на крышу дома, последние 3 дня мы жили у нашей тети в пос. Агудзера, бывшем “почтовом ящике”, где в советсткие времена создавали первую атомную бомбу, и мы увидели как большие военные корабли подошли к причалу в центре Сухуми и долго стояли там, принимая беженцев. Было далеко, и даже в биноколь трудно было понять, какой флаг у корабля. Мы решили, что они наши, и стали собиратся, пытаясь попасть на этот корабль. Это был шанс выйти из окружения
Собрав вещи мы пошли на берег, т.н. “Литературный пляж”. И на горизонте появился ОН: большой десантный корабль “Ольшанский”, принадлежал ВМФ России. Он мог принять на борт 4,000 человек, на берегу собралось 25,000 – в большинстве женщины и дети, мужчины с оружием в руках отстаивали горящий город.
Пока БДК пристраивался к берегу, на берегу накалилась обстановка – люди дрались за место у пирса, пробивались вперед.
В этот момент с неба падают ракеты и бомбы – это два Су-25 с красными звездами на крыльях обработали берег. Абхазы платили российским пилотам за боевые вылеты и им пофигу было кто перед ним – солдат или ребенок, свой или чужой. Они решили что с кораблей высыживают грузинский десант и произвели контрольную бомбежку.
Люди бросив те жалкие вещи, которые смогли захватить из своих домов, бежали в причала в сторону прибрежного леса. Воспользовавшись паузой, мы рванули на причал и взошли на корабль. Через пол часа закрылись затворики и мы отошли от причала… Это был последний день когда я ступал по родной абхазской земле…

в это время в Сухуми ракрылись врата ада

 

Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю27 сентября 1993 года, в большой православный праздник, Воздвижение Креста Господня, пал Сухуми, погибли тысячи его православных жителей. Еще утром у его жителей и защитников была надежда что город удастся отстоять, т.к. через р. Кодори перешла подмога. Утром в Доме правительства собрались сухумские власти. На 2 часов намечалось совещание с Шевардандзе. Однако произошло неожиданное: абхазские отряды зашли в город с разных сторон: с Сухумской горы, с парка Курченко, с Нового района, с с. Яштуха, с о стороны турбазы Челюскинцев.

Обессиленные защитники города не могли оказать сопротивление, один за другим сдавались стратегические объекты: железнодорожный вокзал, рынок, и в итоге они вышли к Дому правительству, который стали расстреливать из всех видов оружия, гаубиц, “зеушек”, гранатометов. Здание загорелось, оставшиеся там люди до последнего ждали подмоги, но она так и не пришла. В итоге грузинские власти во главе с Шартава сдались абхазам. Но это вам не Европа. На месте абхазы расстреляли несколько человек, остальных засунули в РАФик и повезли в сторону Гудауты. По пути машину остановили, пленников вывели отвели в песчанный карьер и расстреляли. Одного Шартава оставили в живых, но не для обмена, а для пыток. Его избивали, пытали, говорили: “хотели нашу абхазскую землю, жри ее”. Вскрытие показало, что его легкие были забиты землей…

В городе тоже продолжались убийства мирных жителей, в основном грузин. В первую очередь убивали интеллигенцию, врачей, учителей.. Убили директора 2 ср. школы им. Пушкина Кима Дорофеевича.. В те дни погибли тысячи сухумчан. Я конечно всего этого не мог видеть, но об этом говорит сам участник событий

Последний штурм Сухуми. Ад в раюПоследний штурм Сухуми. Ад в раю

 

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

 

Последний путь

Последний штурм Сухуми. Ад в раю

Когда мы поднимались на корабль на входе стоял, как я тогда подумал капитан этого корабля, и проверял наличие оружия у поднимавшихся на борт беженцев. Это был солидный мучжина, на которого можно было надеятся, что он не бросит на произвол судьбы.
Когда корабль отошел от берега, перед нами предстала ужасная картина: весь Сухуми был в дыму, горели здания в центре города, видны были вспышки разрывов снарядов. Только через неделю, когда по ТВ показали кадры взятия Сухуми, снятые турецким журналистом, стало понятно, что происходило в Сухуми.
Наш корабль, отошел от Агудзеры в направлении Поти. Мы были в полном неведении что происходит в то время Сухуми.
Вслед за ним цепочкой шли мелкие суда, сейнеры, прогулочные катера, яхты. Там было полно народу, который бежал от варваских орд, захватывавших их родной город. Мы расположились на корме, возле зенитной автоматической пушки. Погода была классная, тепло не по осеннему. На мне была майка, джинсы и ботасы, это единственное, что удалось вынести из своего дома, когда выходили из окружения.
Морской ветер приятно радовал, но мысли о родственниках оставленных в Сухуми, гнетли нас.
Вдруг над нами появился Су-27, который делал круги над нами.
Капитан объявил боевую тревогу, по палубе пробежали зенитчики, у которых в руках был ПЗРК (я его тогда видел впервые), зенитка рядом с нами задрала нос, прицелившись в самолет.
Тут рядом с нами появился капитан, и приказал всем собравшимся вокруг пушки беженцам покинуть это место, потому что у 82 мм спаренной зенитки сильнейшая отдача, и все могут оглохнуть от этого. Я сказал ему: “в нашей армии нет Су-27, да и у абхазов тоже их нет, так что это ваш самолет, он вас не будет бомбить”, на что капитан ответил: “я адмирал Балтин, я знаю что этим нашим летчикам платят за проведенные операции абхазы, и если у них приказ разбомбить наш корабль – они это сделают. Но я этого не допущу”.
Он ушел, после этого начались переговоры, самолет от нас отстал.
Но на этом наши приключения не закончились.Последний штурм Сухуми. Ад в раю
Когда стемнело стала видна береговая полоса, были видны горящие деревни и огни города Очамчира.
И в один прекрасный момент, мы все заметили, что эти огни стали с другой стороны. Это могло означать только одно: мы повернули и идем обратно, в сторону абхазов. Среди беженцев возникла паника: все решили что российские военные были в сговоре с абхазами и решили сдать нас на убой…
Однако ситуация была немного иная, но не менее трагичная: от нас отстали некоторые сейнера, у которых был не такой сильный ход, и их на абортаж брали абхазские боевые катера. Балтин решил повернуть своей корабль, чтоб прикрыть этих несчастных. Была объявлена боевая тревога, и нас всех спустили в трюм. Ужасная катрина предстала перед нами: тысячи людей, как сельди в бочке, стояли в трюме, прижимаясь друг другу. Корабль принял думаю в два раза больше людей, чем можно было по норме.
Последний штурм Сухуми. Ад в раюНа палубе и на мостике была напряженная ситуация: орудия были направлены на абхазов, велись переговоры о ненападении напрямую с Владиславом Ардзинба, и в итоге абхазские корабли немного отошли, но провожали нас до самого Поти.
Находящиеся на борту беженцы рассказывали ужасные истории, о том как абхазы брали тот или иной район или село.
Были люди из села Ахалдаба, где абхазы захватили 300 человек, в основном женщин и мучениски убили (не буду приводить эти страшные подробности).
В это же время в Сухуми началась резня…
Наши же военные формирования, которые 11 дней без тяжелого, а иногда и без легкого вооружения, противостояли хорошо вооруженным абхазским, чеченским, армянским батальонам, а самое главное – российскому ДШБ, в спешке оставляли город и Абхазию в целом.
Десятки тысяч людей покинули свои дома и пешком пошли через Кодорское ущелье в цетральную Грузию. Было тепло, и они в легкой одежде пытались перейти перевал. На их горе, через пару дней темпиратура упала ниже нуля и пошел снег (и это было в конце сентября). Люди шли в грязи, их дети замерзали у них на руках. Первыми стали умирать старики и дети. Их организм не выдерживал холода. По телевизору показывали женщину, которая рассказывала как рядом с ней шел грузинский солдат, и нес двух грудных детей. Когда ударил мороз он их спрятал за пазуху, под майку, и так шел. Но они все равно умерли от холодо. Умерали все, кто не мог двигатся, кто не шел вперед… Так на дороге жизни умело около 500 человек…

Вот так 27 сентября 1993 года закончилась самая позорная и братоубиственная в истории Грузии, унесшая жизни 3 тяс абхазов и 15 тыс грузин…

http://cyxymu.livejournal.com

 

 

                 

 

 

   

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s