Iberiana – იბერია გუშინ, დღეს, ხვალ

სოჭი, აფხაზეთი, სამაჩაბლო, დვალეთი, ჰერეთი, მესხეთი, ჯავახეთი, ტაო-კლარჯეთი იყო და მუდამ იქნება საქართველო!!!

Глава 3-4

♣ სომხეთი-საქართველო

ГУРАМ РАЖДЕНОВИЧ МАРХУЛИЯ

Армяно-грузинские взаимоотношения в 1918-1920 годах

 

Начало

 

Глава 3.

Территориальные претензии дашнаковцев и октябрьский вооруженный конфликт 1918 года между арменией и грузией

 

4 июня 1918 года в Батуми был подписан договор мира и дружбы между Императорским Оттоманским правительством и Правительством Грузии и Армении, после чего Турция официально признала независимость Грузии и Армении.

Вскоре 5 июня 1918 года на заседании правительства Грузии был заслушан доклад военного министра г. Гиоргадзе «о положении дел в Борчалинском уезде и о необходимости выяснения границ грузинского государства». После доклада министра, правительство приняло следующее постановление: «Для охраны ныне существующих границ поручить военному министру и министру внутренних дел выставить вооруженные силы на границах уездов Борчалинского, Сигнакского и Тифлисского, для детального же выяснения границ образовать комиссию»1.

8 июня 1918 года премьер-министром Грузии было сообщено начальнику германской военной миссии, что правительством Грузии сделано распоряжение о занятии территории по линии Закавказской железной дороги до моста на р. Куре и ст. Пойлы, а по Александропольской линии той же дороги – до середины тоннеля между станциями Караклис и Шагали, хотя, основываясь на государственных границах бывшего грузинского царства с восточной стороны, трактатом 1783 года между Грузией и Россией историческая граница Грузии проходит далее названных пунктов2.

Однако это распоряжение правительства Грузии вызвало протест со стороны армянского национального совета Тифлиса. В ноте протеста, опубликованной в газете «Борьба», говорилось: «Армянский национальный совет, осведомившись о ноте Грузинского Правительства, в которой оно предписало грузинским частям занять часть железной дороги Тифлис-Александрополь до тоннеля между Шагали-Караклис, ссылаясь на договор 1783 года, заключенный между Россией и Грузией, по которому исторические границы последней простираются еще дальше, полагает: между республиками Грузии и Армении не состоялось соглашения по вопросу о границах двух соседних государств. По одностороннему постановлению Правительства Грузии не может быть разрешен вопрос о границах, которые должны быть установлены договором соглашения между Грузией и Арменией. По своему существу постановление Грузинского правительства противоречит демократическим принципам, основой которых служит самоопределение народов и этнический принцип, чем и руководствовалась до сих пор Кавказская демократия»3.

Таким образом, как видно из приведенного документа, занятие правительством Грузии исторических территорий страны, по мнению дашнаковцев, «противоречило якобы демократическим принципам» и, безусловно, мешало армянам самоопределяться на грузинских территориях. Правительство Армении и армянский национальный совет были категорически против проведения границ на исторической основе, так как оно угрожало бы существованию возникшей в совершенно другом географическом пространстве армянской государственности. Дашнакские «созидатели» таким образом, требовали от грузинского правительства признания продолжавшейся на протяжении веков ползучей, этнической оккупации исторических областей Грузии4.

Правительство Грузии для определения государственной границы между республиками 10 июня 1918 года образовала комиссию в составе – И. Церетели, Д. Ониашвили, П. Ингороква, генерала Одишелидзе. В работу комиссии были приглашены представители Армении и Азербайджана5. На первом же заседании комиссии от имени национального совета Грузии И. Церетели представителям Армении (Н. Карчикян, Г. Хатисов, Г. Караханов) заявил, что в состав Грузии полностью должны войти Ахалкалаки6, Казахи7, Борчало8 и Александропольский уезд9. В связи с этим представитель Армении Н. Карчикян заявил, что в предложении И. Церетели он видит старый план раздела Армении между Грузией, Азербайджаном и Турцией, к этому он добавил, что Лоре и Ахалкалаки бесспорно принадлежат Армении.

В выше приведенном заявлении переполненного через край «патриотизма» Н. Карчикяна вызывает также интерес мысль о существовании некоего «старого плана раздела Армении». Дело в том, что, по мнению дашнаковцев, грузинские социал-демократы объявили Грузию независимой республикой только для того, чтобы начать с Турцией сепаратные переговоры и избавиться от турецких захватчиков отдачей им всей Армении, хотя истоки этого вопроса восходят к началу Трапезундской конференции, когда в политических кругах Турции не могли даже в мыслях допустить образования Армении.

В дальнейшем, когда интересы Турции столкнулись с интересами Германии, Султанское правительство вынуждено было в некоторых аспектах отказаться от Грузии и Азербайджана. В сепаратных переговорах с грузинскими и азербайджанскими представителями – делегации Закавказского Сейма в Трапезунде, турецкую сторону интересовали предварительные границы будущих независимых государств – Грузии и Азербайджана. Турецкую сторону интересовали территории, на которые она в дальнейшем могла претендовать. Грузинские социал-демократы выразили турецкой стороне надежду, что Грузия будет восстановлена в границах, предусмотренных договором 1783 года между Россией и Грузией. Азербайджан претендовал на бывшее Ереванское ханство из-за мусульманского большинства населения. Таким образом, грузинские и азербайджанские представители выразили турецкой стороне свои мнения о возможных границах своих государств. Это высказанное мнение стало известно дашнакам, которые посчитали, что меньшевики и мусаватисты в союзе с Турцией составили план раздела Армении.

Вскоре в вопросе создания новых государств на Южном Кавказе, для борьбы против Советской России, вмешалась Англия, имевшая свои счеты с Турцией и поддерживающая дашнаковцев в их мечте создания «Великой Армении». В результате английского вмешательства турецкое правительство вынуждено было изменить свое отношение к Армении. Опасаясь также напряженного международного положения, Турция предоставила Армении определенную грузинскую и азербайджанскую территорию, ошибочно надеясь, что наконец-то окончательно избавиться от армян и т.н. «армянского вопроса».

Таким образом, плана раздела Армении между Азербайджаном, Турцией и Грузией не существовало. Грузинские представители требовал своих, исторических территорий, однако эти исторические, южные области Грузии были заселены армянами и считались ими «чисто армянскими». Эти мотивы и были приняты дашнаками за «план раздела Армении», о чем «утверждал» Н. Карчикян на заседании комиссии по определению государственной границы10.

На заседании комиссии 11 июня был заслушан доклад П. Ингороква. Главные выводы ученого заключались в следующем: «С юга граница Грузии тянется по хребту Малый Кавказ, проходит около южной границы Борчалинского уезда, южнее Караклиса, доходит до северного берега озера Гогчи, сворачивает на север по реке Акстаф, доходит до ст. Дзегам, охватывает Закатальский округ и заканчивается горой Силоват»11. Этническую границу П. Ингороква справедливо отвергал, как не отвечающую потребностям государственности.

Представители национального совета Армении, в свою очередь, потребовали Лоре, Ахалкалаки и 2/3 Борчалинского уезда. Эти области, по требованию армянской делегации, должны были войти в пределы Армении. Такое заявление представителей Армении вызвало резкое возмущение со стороны грузинской комиссии, заседание было прервано и в дальнейшем работа комиссии возобновлена не была.

12 июня 1918 года представители Германии сообщили армянскому национальному совету, который еще находился в Тбилиси, что в Константинополе состоится конференция с участием всех республик Закавказья и Центральных государств12. Представители армянского национального совета и члены бюро Дашнакцутюна, надеясь, что Батумское соглашение не будет ратифицировано, срочно отправили в Константинополь своих представителей. Однако из-за осложнения германо-турецких отношений конференция была перенесена на неопределенное время.

15 июня правительство Турции предъявило руководству Грузии требование: «Допустить временное отступление от статьи III договора от 4 июня 1918 г., и позволить турецким войскам временно занять часть Борчалинского уезда по реке Каменке и линии железной дороги к югу от моста между разъездом Кобар и станцией Калагеран (на 117 верст)».13 Требования14 турецкого командования были поддержаны представителями германской военной миссии в Тбилиси. Поэтому правительство Грузии было вынуждено удовлетворить их требования. Турецким войскам было предоставлено право занять линию по правому берегу р. Каменки, а именно: селения Ново-Покровку, Джелал-оглы15, Николаевку, Гергеры, Вартанлур, Куртан, Дар-Кенд и далее линию от моста на 117 верст Александропольской ветви бывших Закавказских железных дорог до станции Кобер и Калагеран и до селения Марц и Лорут16. Территории севернее от этой линии удалось защитить от турецкой оккупации, которые были заняты грузинскими войсками, пунктами расположения которых были селения – Воронцовка, Александровка, Айдербель, Мгарт, Кобер, Кориндж и Цатер17.

Изложенное выше взаиморасположение войск, – с одной стороны грузинских, а с другой – турецких, продолжалось до 18 октября 1918 г. Непосредственного соприкосновения с территорией Армении у Грузинской республики таким образом не было.

Сложные грузино-армянские взаимоотношения усугубились создавшимся положением, к тому же оно осложнилось инцидентом, связанным с переездом армянского правительства из Тбилиси в Ереван. Дело в том, что после провозглашения независимости Армении в Тбилиси и до прибытия правительства дашнаков в Армению Ереванский армянский национальный совет, в свою очередь, образовал «армянское временное правительство», не объявив об этом народу и не декларировав его. В начале июня 1918 года это т.н. правительство делегировало своего представителя в Тифлисский армянский национальный совет для сообщения им следующего ультимативного требования: «Если после получения данного письма через две недели Вы не приедете в Эривань, то мы объявим в газетах Тифлиса и др. местностей, что Вы не являетесь представителями этой страны, и, что разочарованные вами, немедленно будет образовано Учредительное собрание, которое волею народа решит судьбу страны»18.

После получения этого ультимативного письма бюро партии Дашнакцутюн и армянский национальный совет, фактически составляющие правительство Армении, напуганные угрозой потери власти, срочно приступили к подготовке к отъезду. 17 июня 1918 года в связи с отъездом армянских правительственных кругов грузинские официальные лица не стали провожать своих армянских коллег19. В свою очередь, обиженное руководство Армении несколько часов стояло в тамбуре вагона в жаркий июньский день, выразив тем самым обиду на руководство Грузии за непроявленную толерантность.

Правительство Грузии дало возможность армянскому национальному совету взять принадлежащие им общественные и личные вещи и имущество, в том числе три машины. Однако большая часть необходимого для нового государства с новой столицей снаряжения осталась «в родном Тифлисе», к тому же они досконально были обысканы и проверены на границе Грузии20. Униженные этими действиями, высокопоставленные лица Армении затаили в себе злобу и ненависть на руководство Грузии, что проявилось в дальнейших грузино-армянских взаимоотношениях.

19 июня руководители Армении прибыли в Ереван в новую столицу Армении. С первых же минут им открылась ужасающая картина экономического положения страны. Народ голодал, беженцам из Турции приходилось есть траву, эпидемия тифа и холеры унесла жизни десятков тысяч людей – говорили, что оставленная турками территория превратит Армению в кладбище21. В этом хаосе руководители Армении думали не об улучшении экономического положения государства, а о расширении его пределов. 30 июня было сформировано первое правительство независимой Армении, бюро «Дашнакцутюна» Премьер-министром Армении избрало видного дашнакского деятеля – Ованеса Качазнуни, Министром Иностранных дел стал – Александр Хатисян, Министром внутренних дел – Арам Манукян, Министром финансов – Хачатур Карчикян, Военным Министром был назначен – Ованес Ахвердян. В дальнейшем состав правительства Армении не раз изменялся, в зависимости от политических обстоятельств.

Между тем армянская делегация в Константинополе (Стамбуле) в ожидании открытия конференции имела встречи с руководителями Турции. Главной задачей делегации А. Агороняна было улучшение отношений между двумя государствами. Они лебезили перед руководством Турции и благодарили Оттоманскую империю за создание Армянской республики22. Во время дискуссии Талаат-паша во всех бедствиях армян обвинял курдов, военных руководителей, местное руководство, а также самих армян из-за предательства интересов Турции23. В беседе с Энвер-пашой посланники Армении убеждали турецкого министра о невыносимом положении Армении и просили уступить определенные территории. Однако Энвер заявил, что мы обсуждали тяжелое положение армян, султан Мехмед VI принял близко к сердцу боль армянского народа и мы создали Армению, которая не будет действовать против интересов Турции24.

Одной из главных задач делегации А. Агороняна было также достижение соглашения о передаче Армении Лорийского участка территории после выхода оттуда турецких войск, т.е. той территории, которая была предоставлена правительством Грузии 15 июня 1918 года турецким войскам для решения своих военно-политических задач. Однако турецкая сторона воздержалась от каких-либо обещаний.

Намеченная конференция из-за политической обстановки Турции так и не состоялось, однако Армянская делегация не теряло время и представила руководству Турции карты и статистические сведения того, что ни одна страна в мире не могла существовать в такой гористой и пустынной местности, какая досталась Армении, и просила не применять к Армении условий Брест-Литовского договора в случае чего Армении прибавилось бы еще 20 000 кв. мили территорий и она получила бы возможность выжить25. До осени 1918 года Османская империя по территориальному вопросу никакой ощутимой поддержки представителям Армении не высказывала. В сентябре 1918 года, после того как Германия и Россия оформили договор о разделе Южного Кавказа на две зоны, Энвер-паша заявил армянской делегации, что Турция поможет Армении занять Лоре и Бамбак, к этому Талаат-паша добавил, что Армения получит больше территорий, чем она просила в эти недели26. Это было последнее его слово по этому вопросу, так как через некоторое время он оставил кабинет правительства.

Согласно обещанию, 5 октября 1918 года в Ереване между Арменией и Турцией было заключено секретное соглашение, в котором было отмечено27: «Территория, занятая турецкими войсками за границей, установленной Батумским договором, которая начинается на Юго-Западе озера Тапараван и которая проходит на севере деревень:

1. Саудж-Булаг, Кетим-Булаг, Николаевка и моста железной дороги Дисих и продолжается до горы Алагез – будет очищена турецкими войсками и передана Армении.

2. Турецкие войска отступят только после занятия этой территории армянскими войсками. Армянское правительство вовремя предупредит командующего группой турецких войск на Западе и в то же время командующего 9-ой армией в Карсе через посредничество Мамед-Али-паши, когда и где турецкие войска будут готовы занять новую границу. Подробности перемещения турецких и армянских войск будут указаны двумя командующими в Амамлу.

3. Чтобы немедленно установить границу, которая была определена Батумским договором и которая начинается с вершины Алагеза и тянется до Юго-Запада озера Тапараван – Оттоманское правительство и Армянская республика организуют смешанную военную комиссию, состоящую из 3-х офицеров от каждой из сторон. Эта комиссия соберется в Александрополе и установит вышеуказанную границу…»28.

Подписание этого договора, безусловно, не было демонстрацией дружественных отношений между правительствами Турции и Армении, оно не было и следствием жалости турок к армянам, а преследовало свои далеко идущие планы29. Дело в том, что Турция опасалась, что в случае поражения Германии она не могла избежать той участи, которая ожидала побежденную Германию, поэтому турецкое правительство передачей грузинских областей Армении стремилось к разжиганию конфликта между Грузией и Арменией. В случае вооруженного противостояния республик, Турция обезопасила бы свои восточные границы в сложный для себя военно-политический период.30 Кроме того, турецкое правительство всерьез опасалось возможной агрессии грузино-армянских объединенных сил для возвращений территорий, предусмотренных Брестским договором, а то и дальше31. И действительно, эта турецкая авантюра послужила началом конфликта, а затем и войны между Грузией и Арменией, хотя руководители Армении и без турецкой «поддержки» претендовали чуть ли не на всю Восточную Грузию.

Выше изложенное взаимное расположение войск, – с одной стороны, грузинских, а с другой – турецких, продолжалось до 18 октября 1918 года. Непосредственного соприкосновения с территорией Армении, как указывалось выше, у Грузии не было. Грузию от Армении отделяла полоса, фактически занятая турками. Но 18 октября была начата постепенная эвакуация этой полосы турецкими войсками.

Того же 18 октября правительством Грузии было получено краткое сведение от начальника ст. Санаин Киясова о том, что Кобер занят армянским отрядом32. Через некоторое время армянскими военными было отправлено в Ереван сообщение следующего содержания: «секретно. Спешно. Сего числа, (18 октября – Г.М.) в 11 часов 20 минут Делижанский отряд занял Караклис»33.

19 октября это сведение было подтверждено рядом телеграмм из Санаина от представителей грузинских властей. В телеграмме коменданта ст. Санаин, адресованной на имя начальника генерального штаба Грузии, наиболее подробно отражена вся совокупность происходивших на границе событий: «Секретно. Срочно. Прошу доложить военному министру: сего дня 19 октября в 14 часов получено мною два донесения от железнодорожных чинов ст. Кобер, что армянский отряд занял ст. Кобер. Вызванный для объяснения (армянский – Г.М.) офицер заявил, (что – Г.М.) им получен приказ продвинуться за станцию Кобер и занять железнодорожные линии от Калегерана до вышеуказанного пункта, других объяснений дать не мог и не ответил на мой вопрос, означает ли вторжение вооруженных сил Армении на территорию Грузинской Республики начало военных действий. Завтра, 20 октября, ожидаю начальника Калагеранского отряда. Вернувшийся из селения Кориндж лейтенант Кушель донес, что по предъявлении вчера лейтенантом Юнтером ультиматума армянским частям к 19 часам сегодня очистить Кориндж, требование это было выполнено армянами… Таким образом, армянами занято на территории Грузии железная дорога до Коберского тоннеля включительно, все прилегающие высоты по обе стороны пути и селение Цатер… Железнодорожное движение приостановлено. Поезда не доходят до ст. Кобер, останавливаются распоряжением армянских постов… С Воронцовкой связи нет, тоже нет достаточного наряда людей для обследования и разведки ряда других пограничных селений. Личный состав войск в Санаине: германских – 14 человек и один офицер лейтенант Кушел и 4 милиционера при начальнике…»34

На эти сведения, Министерство иностранных дел Грузии отреагировало нотой протеста, в которой указывалось, что: «…Грузинское правительство, всегда готовое мирно, посредством взаимного соглашения, урегулировать вопрос о границах с дружественной Арменией, считает однако своим долгом заявить, что пока такого соглашения не последовало, вступление армянских воинских частей в пределы Тифлисской губернии будет рассматриваться Грузинским правительством, как акт, явно враждебный со стороны Армении по отношению к Грузии»35. Эта нота была передана дипломатическому представителю Армении в Грузии А. Джамаляну, который, в свою очередь, передал ее правительству в Ереван36.

Правительство Грузии по вопросу проведения государственных границ с Арменией не предусматривало уступку южных районов Тифлисской губернии соседней республике. Поэтому вслед за передачей вышеизложенной ноты, от военного министра Грузии Г. Гиоргадзе последовало следующее распоряжение военным частям Республики в районе возникшего конфликта.

  1. «Станция Кобер. Начальнику бронированных поездов Гогуадзе. Сегодня 15 часов отправлены к вам разведчики 4-го полка. Военмин приказал потребовать от армянских частей, чтобы очистили нашу территорию и отошли за ст. Шагали37, которую занять вам»38.
  2. «Санаин. Начбронепоезда Гогуадзе. Завтра 22 октября 12 часов дня по железной дороге направляются к вам 250 человек Губернского батальона; на Воронцовку походом идет отряд ген. Цицианова (Цицишвили – Г.М.) в составе батарей и пехоты; по прибытии ген. Цицианова от принимает (примет – Г.М.) общее командование всеми войсками. Требование об очистке всего Борчалинского уезда и об отходе на границу Тифлисской губернии безусловное».39

После получения приказа грузинские части, предприняв соответствующие меры, вынудили армянские войска снять свои посты из Кобера и Цатера40. Однако армянские части не оставляли попыток перейти линию, ранее занимаемую турками. В связи с этим начальник бронированных поездов Г. Гогуадзе передавал в столицу военному руководству страны следующее: «…после отброса армянских частей до прежней временной границы, занимаемой турками, армянские части стали обходить нас через дер. Гергеры-Привольная на Воронцовку с артиллерией и пулеметами, имея целью дойти до р. Храм…»41.

Таким образом, 20 октября 1918 года была восстановлена линия границ, которую занимала Грузия до выхода турецких войск. Однако руководство Армении стремилось дойти до р. Храм, т.е. уже была захвачена полоса территории, которая ранее была занята турками, и стремились уже перейти на грузинскую линию границы – до р. Храм.42

Очищением армянских войск Кобера, Коринджа и Цатера ограничился их отход с территории Борчалинского уезда. Дальнейший отход был решительно отклонен армянским командованием и предъявленное им распоряжение военного министра Грузии об очищении всей территории уезда не было исполнено. Все изложенное выше находит свое отражение в следующем донесении лейтенанта Шене, германского коменданта ст. Санаин, посланном военному министру Г. Гиоргадзе 21 октября 1918 года в форме телеграфной записи: «…Армяне занимают мост на 17 версте и сел. Мерц и всю линию на востоке до границы Тифлисской губернии, к западу железной дороги по р. Каменке над Джелал-Оглы. Эту линию армяне считают окончательной и дальше отходить к границе Тифлисской губернии отказываются. Только что выезжали с Гогуадзе к мосту для предъявления начальнику армянского отряда вашего приказания об очистке территории за ст. Шагали до р. Заманлу, на что им дан срок 24 часа для уведомления своего начальства. Срок истекает завтра в 2 часа дня, после чего Гогуадзе приведет в исполнение ваше приказание вооруженной силой…»43. Однако, 22 октября армянские войска вновь попытались продвинуться на территорию, занятую грузинскими отрядами, кроме того, в 10 час. 23 мин. армянские офицеры предложили немецким отрядам в Кориндже очистить селение44. Количество немецких солдат в Кориндже было 14 человек при одном офицере, 20 солдат с двумя офицерами составлял грузинский отряд, поэтому военное руководство страны направило в зону конфликта 250 солдат Тифлисского губернского батальона во главе с полковником Захариадзе. В 5 час. 30 мин. утра 23 октября эшелон войск Захариадзе прибыл в Кориндж и приступил к подготовке к очищению остальной части Борчалинского уезда45. Однако освобождение от армянских войск этой части территории Грузии так и не суждено было осуществить. Вызвано это было тем, что премьер-министр Армении О. Качазнуни в своей телеграмме, адресованной Н. Жордания, писал: «Начальник Делижанского отряда доложил, что грузинским командованием предъявлен ему ультиматум очистить ст. Шагали. Отдан приказ не очищать станции, а если грузины перейдут в наступление, обороняться. Во избежание осложнений, могущих повлечь за собою новые бедствия, во имя блага измученных, истерзанных войною Грузии и Армении, во имя права и справедливости прошу воздержаться от агрессивных действий, удержать грузинские войска на линии их нынешнего положения, а вопрос о границах разрешить путем мирного соглашения. Напоминаю вам ваше собственное торжественное заявление в июне в присутствии Рамишвили, Агороняна и Хатисова, что Грузия не претендует на Лори46 и занимает временно, в целях предупреждения захвата третьей державой»47.

Эта телеграмма и содержащийся в ней призыв разрешить вопрос о границах мирным путем была принята руководством Грузии, к тому же правительство Грузии само являлось инициатором мирного решения вопроса. В соответствии с этим, того же 23 октября военным министром Г. Гиоргадзе в Санаин на имя полковника Захариадзе была отправлена телеграмма, в которой указывалось об отмене вышеприведенных приказов освобождения определенной части Борчалинского уезда48. О принятом решении того же 23 октября было сообщено правительству Армении. В телеграмме, подписанной Г. Гиоргадзе, говорилось: «…Начальнику Санаинского отряда мною приказано, что в ответ на занятие вашими вооруженными силами части Тифлисской губернии военных действий не открывать. В случае же дальнейшего продвижения вооруженных сил Армении мною будут приняты соответствующие меры. В ноте, посланной вам 19 октября сего года, Правительство Грузии само предложило мирным путем разрешить вопрос о границах. Посему считаю необходимым немедленно приступить к практическому осуществлению сделанного нами и принятого вами предложения»49.

Однако правительство Армении не намеревалось решать возникшие вопросы мирным путем. Несмотря на заверения премьер-министра Армении, армянские войска все еще продолжали военные действия. В то время, когда О. Качазнуни просил Н. Жордания «удержать грузинские войска на линии их нынешнего стояния», армянские части атаковали германскую заставу Коринджа. Того же дня армянские войска численностью более 300 человек вынудили германский пикет численностью 20 человек оставить Кориндж50.

После оставления Коринджа немецкий лейтенант получил приказание от своего командования предъявить ультиматум армянам, чтобы они в течение 24 часов очистили Кориндж. Немецкий офицер в беседе с армянским прапорщиком заявил, что: «Немедленно очистите Кориндж, иначе завтра мы эту деревню займем силою оружия…»51 Лейтенанту Шене в разговоре с подоспевшими армянскими офицерами стало известно, что против Грузии вдоль р. Каменки действуют 1 и 4 армянские полки под командованием Дро52, и что им приказано дойти до р. Храма, ждут только подкрепления53.

Вместе с тем, и грузинское командование в зоне конфликта пыталось найти объяснения происходящим событиям и имело встречи с армянскими военными. Представляет интерес в связи с этим телеграмма Захариадзе (от 23 октября), отправленная на имя Г. Гиоргадзе: «Сегодня в 18 часов встретился с армянским полковником, начальником участка армянских войск вдоль железной дороги, который надменным тоном мне заявил, что ему о миролюбивом настроении армянского правительства ничего не известно, и что у него есть приказ занять линию Кориндж-Цатер, что и выполнил, а в случае каких-либо противодействий со стороны грузинских войск перейти в наступление и отбросить их. На мое категорическое требование очистить Кориндж и Цатер он призадумался и обещал дать ответ к 12 часам завтра. Получил сведения, что у Айрума появились армянские конные разведчики. Высылаю туда один броневик…54 Докладываю, что события требуют очень серьезного к себе отношения. Полагаю, что Армянское правительство не искренно…»55.

После получения вышеприведенных сведений военное командование Грузии сразу же выслало аэропланы для разведки района Кориндж-Цатер56, однако каких-либо серьезных столкновений и военных действий по освобождению занимаемых армянскими войсками пунктов не последовало. Правительство Грузии мирным путем пыталось урегулировать создавшееся положение. На агрессивные действия армянских войск таким образом было дано решительное обращение исполняющего обязанности министра иностранных дел Н.В. Рамишвили на имя поверенного в делах республики Армении А. Джамаляна, в котором в частности говорилось: «…Обсудив создавшееся положение, Правительство Грузии поручило мне уведомить вас, что если армянские части не очистят немедленно линию Кориндж-Цатер или впредь займут какую-либо новую часть территории в пределах Тифлисской губернии, то Грузинское правительство сочтет это за открытие военных действий со стороны Правительства Армянской Республики, на которое падет вся ответственность за пагубные для обеих республик последствия»57. А. Джамалян в ответной своей ноте лицемерно писал, что братские отношения двух народов не позволят иного решения возникших между республиками вопросов58.

24 октября Хорурд59 Армении, выслушав доклад О. Качазнуни, одобрил действия правительства и предложил придерживаться взятого им курса, однако, вместе с тем, было принято не подобающее парламенту решение: «…сообщить правительству Грузии воздержаться от агрессивных действий и не переходить занимаемую ей линию, а вопрос о границах решить мирным путем»60. Таким двойственным положением руководствовались лидеры Армении в отношениях с Грузией на протяжении существования первых республик. А правительство Грузии действительно стремилось к мирному решению всех придуманных дашнаками конфликтных тем.

В соответствии с принятым Хорурдом решением правительству Грузии была отправлена телеграмма, в которой была изложена просьба о мирном решении вопроса, в то же время армянские военные по приказу правительства стремились дойти до Храма61. Непрекращающиеся, таким образом, военные действия вынудили правительство Грузии 24 октября объявить Борчалинский уезд на военном положении. В приказе, в частности, указывалось:

  1. «Ввиду событий, происходящих на южной границе Борчалинского уезда, связанных с выступлениями некоторых войсковых частей Армянской республики Правительство Грузинской Республики постановило объявить Борчалинский уезд и южную ветвь грузинских железных дорог на военном положении.
  2. Генерал-губернатором Борчалинского уезда и южной ветви грузинских железных дорог, занимаемой войсками Грузинской Республики, назначается командир бригады 2-ой пехотной дивизии генерал-майор Цулукидзе»62.

25 октября. Цулукидзе прибыл в Санаин и сразу же приступил к своим обязанностям. В своих донесениях, отправленных военному министру, генералу приходилось констатировать об активных враждебных действиях армянских войск. Так, 25 октября из Санаина Цулукидзе передавал: «Сегодня около 11 часов наша застава, шедшая на смену заставе у Цатера, была обстреляна армянами; при этом у нас был ранен один солдат. Наши солдаты после того, как был ранен их товарищ, не выдержали и открыли огонь по армянам; последние, неся потери, спешно отошли к д. Цатер…»63.

Действия грузинских военных были скованными, так как у них не было приказа об открытии военных действий. Это положение облегчало армянским частям занимать грузинские населенные пункты. Грузинские военные части, возмущенные нерешительностью правительства, самовольно открывали огонь в ответ на действия противника. Складывалось такое положение, что правительство не в состоянии было решить вопрос мирным путем, а военным не давали возможность защищать не только свои территории, но и свое достоинство.

Такое создавшееся положение Цулукидзе попытался объяснить военному министру Г. Гиоргадзе. В своей телеграмме он писал: «До сих пор не имею указаний об открытии военных действий. Между тем, армяне ведут себя в высшей степени дерзко и задевают самолюбие наших частей. Так, например, сегодня на заставу у моста явился армянский офицер и объявил наших солдат военнопленными, потребовав от них сдачи оружия. Наши, конечно, этого не исполнили и предложили армянскому офицеру убраться на свой берег, что последний и исполнил. Ввиду отсутствия указаний свыше я лишен возможности дать армянам должный ответ. Среди наших солдат и офицеров все это вызывает недовольство. Ожидаю срочных указаний»64.

Цулукидзе, как видно в приведенном документе, фактически просил военного министра защитить достоинство своих солдат и отдать приказ об открытии военных действий. Однако настаивания генерала были тщетными, указания Г. Гиоргадзе клонились к избежанию военного столкновения с Арменией. Военным министром было разрешено рассматривать армянские банды как повстанцев и поступать с ними по всей строгости военных законов, а по решению вопроса Кориндж-Цатер было указано никаких действий не предпринимать65. Как видно, правительство Грузии твердо стояло на пути мирного решения конфликта, а со стороны руководства Армении оно не получало адекватных действий.

Между тем, того же 25 октября грузинские разведчики у сел. Шиних были встречены огнем противника, стычка продолжалась 45 минут и завершилась полным разгромом вражеских сил. В сел. Шинихе армянами было оставлено значительное количество оружия и боеприпасов66. Отряд пограничников капитана Дидебулидзе занял Шиних и позицию вокруг него67. Эти активные действия грузинских войск68 и связанные с ними потери69 армянским командованием было сообщено своему руководству, те в свою очередь попытались раскрыть карты и дипломатическим путем сохранить занятую ими территорию. Так, представитель Армении в Грузии А. Джамалян в беседе с заместителем министра иностранных дел Грузии Гварджаладзе отметил, что между Арменией и Турцией существует особое соглашение, по которому та линия границ, которая была занята турецкими войсками, турецким правительством передана Армении. Это заявление армянского дипломата было запоздалым и, безусловно, не могло послужить основанием для разрешения конфликта. 25 октября это сообщение было опубликовано в печати70. Того же 25 октября А. Джамалян писал и.о. Министра иностранных дел Н.В. Рамишвили: «…Во избежание неправильного толкования моих слов считаю нужным восстановить мой разговор с Г. Гварджаладзе. Г. Гварджаладзе заявил мне, что у него имеется документ, по которому представитель Турции в Грузии Абдул-Керим-Паша предлагает Грузинскому Правительству занять Лорийский район ввиду ухода оттуда турок. На это я возразил, что аналогичное предложение поступило к Правительству Армении71 от представителя той же Турции в Армении Мамед-Али-Паши. При этом я добавил, что уже одно то обстоятельство, что одну и ту же территорию здесь предлагают Грузии, а там, в Эривани, Армении, нам ясно показывает, что спор между нами должен быть разрешен лишь нами же, по обоюдному и мирному соглашению…»72

Таким образом, после объявления в Борчалинском уезде военного положения и ряда активных действий грузинских частей 24-25 октября, правительству Армении стало ясно, что военными силами достичь поставленной цели не удастся73, более того, складывалась угроза потери захваченных территорий, поэтому руководители Армении были вынуждены в лице своего дипломатического представителя А. Джамаляна заявить, что занятые ими территории переданы Армении Турцией. Это запоздалое «откровение» имело целью сохранение в пределах Армении захваченных территорий и пресечь претензии Грузии на Лорийскую область.74

26 октября 1918 года в Тбилиси была получена радиотелеграмма из Еревана от премьер-министра Армении О. Качазнуни, адресованная на имя министра иностранных дел грузинского правительства. Радиограмма эта была следующего содержания: «…25 октября в 23 часа 18 минут нашим войскам отдан строгий приказ занимать позиции, покинутые турками. Приказ повторен. В частности, сделано распоряжение очистить Кориндж и Цатер, занятые, очевидно, по недоразумению и в целях обороны75. Благоволите со своей стороны сделать распоряжение прекратить вызывающие действия и внушающие опасения передвижения грузинских войск. Для мирного разрешения спора о границах предлагаю созвать армяно-грузинскую конференцию»76.

Очередная телеграмма О. Качазнуни в правительственных кругах Грузии не заслуживала доверия. Руководители Армении всеми методами стремились сохранить захваченную без боя территорию Грузии. Правительство Грузии же, в свою очередь, требовало освобождения от армянских войск захваченных ими территорий Грузии, предварительно, до начала мирных переговоров.

Действия правительства Грузии в вооруженном конфликте с Арменией и принятая им позиция была неприемлема для многих политических деятелей страны, поэтому это положение было предметом обсуждения на чрезвычайном заседании Парламента Грузии 26 октября 1918 года77. В своем отчете министр внутренних дел Н.В. Рамишвили отметил, что: «…Грузинское Правительство искренно желает мирного разрешения спорного вопроса, но примет все меры для защиты границ республики. Чтобы устранить всякие недоразумения, считаю нужным заявить, что мы считаем Тифлисскую губернию бесспорной территорией Грузии…»78.

Выслушав сообщение Правительства и мнения представителей фракций по поводу конфликта, возникшего между республиками Грузии и Армении, парламент постановил, что: «…меры, принятые Правительством Грузии, совершенно ясно указывают на то, что Грузинское правительство добросовестно желало и желает мирного разрешения конфликта, и выражает полную надежду, что Правительство предпримет все меры, чтобы предотвратить страшную опасность кровопролития между народами Грузии и Армении. Вместе с этим, Парламент Грузии заявляет, что он согласен на мирное разрешение всякого спорного вопроса, но никому не позволит врываться в пределы республики с оружием и угрожать нашей свободе…»79

Однако это постановление парламента Грузии реально не отвечало создавшемуся положению, так как Арменией уже была занята значительная часть исторической территории Грузии, а именно Джелал-оглы, Караклис, Александрополь с близлежащими населенными пунктами. Правительство Грузии не сумело предварительно, до начала армяно-грузинской конференции, т.е. мирного решения вопроса, вытеснить армянские войска с территории Грузии. Армении не была объявлена война. Этим фактом руководством Грузии была допущена непростительная ошибка, которая положила начало армянской экспансии против Грузии в 1918 году.

В тот же день, 26 октября 1918 года, на заседании Хорурда Армении обсуждалось сообщение главы правительства Армении О. Качазнуни по вопросу об армяно-грузинских отношениях, а также и доклад о Коберском инциденте. В результате прений Хорурдом была принята следующая резолюция: «В целях разрешения армяно-грузинского вопроса мирным путем фракция Дашнакцутюн предлагает правительству войти в сношения с Грузинским Правительством об установлении границ между Грузией и Арменией»80.

Соглашение о мирном решении вопроса далеко не сразу получило отражение на фронте, где 26 октября, и даже утром 27 октября продолжались боевые действия. В 6 часов утра 27 октября в Санаин прибыл поезд с делегацией тифлисского армянского национального совета81. В 7 часов 30 минут военные действия были прекращены. По выяснению некоторых обстоятельств, часть армянской делегации выехала в Караклис, к месту пребывания командующего армянскими войсками Дро (Д. Канаян). Ввиду болезни последнего на нейтральную полосу приехал полковник Королков, состоящий на армянской службе. Королков передал генералу Цулукидзе копию срочной телеграммы, подписанной Дро от 26 октября. В телеграмме предписывалось сдать деревни Кориндж и Цатер и осведомить об этом грузинское командование. Ввиду этой телеграммы Цулукидзе отдал приказ о прекращении военных действий и о занятии деревень Кориндж и Цатер82. Этим военные действия в пределах Борчалинского уезда завершились, завершились они полным крахом грузинской дипломатии и потерей определенной части исторических территорий Грузии. Происшедшие впоследствии факты показали, что конфликт этот не был случайным и что корни его были заложены глубже, чем это тогда казалось руководству Грузии. В правительственных кругах Грузии наивно полагали, что после мирного установления государственных границ между Грузией и Арменией руководство Армении вернет Грузии захваченные территории. Однако армянская дипломатия вела неустанную работу не только для сохранения завоеванной без боя территории, но и для дальнейшего расширения пределов Армении.

Армянская делегация в Стамбуле в ожидании открытия Константинопольской конференции вела активную дипломатическую работу с руководством Турции. Представители Армении не теряли надежды, что Турция уступит им территории, потерянные по Брестскому договору. В результате активной деятельности армянских дипломатов 27 октября 1918 года в Стамбуле Ахмед-Иззет паша83 заявил, что между Турцией и Арменией не существует более никакой вражды. Правительство Турции обещало Армении, что примет беженцев, поможет сиротам, что окажет всякую помощь армянам и правительству Армении. Такая «щедрость» турецкого правительства объясняется его политическим положением.

Турция, упустив момент для своевременного выхода из войны и оставшись до конца германским вассалом, уготовила себе ту же участь, какая ожидала и побежденную Германию. Поэтому Турецкое правительство стремилось продемонстрировать теплые турецко-армянские взаимоотношения. С этой тактикой Хусейн Рауф бей перед отъездом на остров Лемнос встретился с делегацией Хатисяна и предложил армянской стороне вместе отправиться в порт Мудрос и продемонстрировать мировому сообществу теплые, дружественные турецко-армянские отношения. Этот маневр был необходим турецкому руководству в целях уменьшения ожидаемой участи в мирных переговорах. Взамен турецкая сторона предлагала Армении восстановление границ 1914 года, уступало Карс и Ардаган. Было обещано, что, возможно, турецкое правительство пойдет на уступку и других территорий. Таким образом, Турция предлагала Армении те территории, которых требовало Закавказское правительство в марте 1918 года. Теперь Турция сама предлагала эти территории Армении, однако правительству Армении в изменившихся политических условиях захотелось большего, и оно отвергло предложение Турции.

30 октября 1918 года на борту английского крейсера в порту Мудрос на острове Лемнос, в Эгейском море было подписано перемирие. Оно возложило на турок ряд крайне тяжелых обязательств: открытие проливов для флота союзников и военная оккупация союзниками фортов Дарданеллы и Босфора; немедленная демобилизация турецкой армии и немедленная выдача союзникам всех военнопленных; сдача всех военных кораблей; установление контроля Антанты над турецкими железными дорогами, телеграфом и радио; предоставление союзникам права оккупировать шесть армянских вилайетов «в случае беспорядков в одном из них», а также вообще любой стратегический пункт в Турции, «если обстоятельства сделались бы угрожающими для безопасности союзников». Фактически, Мудросское перемирие означало крах Оттоманской империи.

В Армении праздновали подписание Мудросского соглашения, в правительственных кругах дашнаков впервые стали реально ощущать и понимать, что присоединение Карса и всей т.н. Турецкой Армении не является сферой фантазии. В такой благоприятной политической обстановке дашнаки стали медлить с проведением армяно-грузинской конференции для мирного установления государственной границы между республиками. Как выяснилось впоследствии, руководители Армении тянули время в ожидании войск союзников, в надеясь с их помощью решить территориальные вопросы с Грузией.

 

 

ГЛАВА 4.

Деятельность правительства Грузии по мирному урегулированию территориальных вопросов с Арменией в ноябре 1918 года

 

Итоги октябрьского конфликта между Грузией и Арменией для дашнакского правительства явились значительным шагом на пути к заветной цели – созданию «Великой Армении». Определенное мирное расширение пределов Армении было следствием неадекватных действий руководства Грузии, оно вселило дашнакским политикам надежду на возможность дальнейшего продвижения и отодвижения своих границ по территории Грузии. Однако своими собственными силами предпринимать новые шаги в этом направлении опасались, они ждали своих союзников, поддерживающих их в своих намерениях.

Правительство Грузии действительно стремилось мирным путем урегулировать вопросы границ с Арменией. Поэтому сразу же после октябрьского конфликта в Ереван в лице члена парламента Грузии С.Г. Мдивани был отправлен дипломатический представитель с особой дипломатической миссией. В задачу С. Мдивани входило установление дружественных отношений с руководителями Армении, изучение всех сторон пограничного вопроса и работа по подготовке проведения армяно-грузинской конференции. Кроме отмеченного С. Мдивани было поручено убедить руководителей Армении в необходимости проведения Всекавказской конференции для решения региональных проблем, укрепления мира, выработки механизма коллективной безопасности стран региона и прочее. Согласно порученным С. Мдивани задачам, Министерство иностранных дел Грузии 27 октября 1918 года официально обратилось к дипломатическому представителю Армении в Грузии А. Джамаляну с письмом, в котором отмечалось следующее: «Мировая война близится к концу и нет сомнения, что в ближайшем будущем на всемирном конгрессе будут решаться судьбы народов, в том числе и народов, выделившихся из бывшей Российской Империи. Поэтому на этом конгрессе народы Закавказья и Кавказа должны выступить вместе. Для этого необходимо, чтобы правительства государств Закавказья и Кавказа договорились об условиях совместного дружественного выступления… Для этой цели Правительство Грузинской Республики предлагает правительствам Армянской и Азербайджанской республик, а также Правительству союза горских народов Северного Кавказа, собраться на конференцию в Тифлисе 3 ноября… При этом на повестку дня конференции Правительство Грузинской Республики ставит следующие вопросы:

  1. Взаимное признание независимости государств, правительства которых приглашаются на конференцию;
  2. Разрешение всех спорных вопросов, в том числе и вопросов границ;
  3. Взаимное обязательство не входить ни в какие соглашения с другими государствами во вред какому-либо из участвующих в конференции;
  4. Солидарное, с взаимной поддержкой, выступление на всемирном конгрессе в целях признания независимости республик и защиты общих интересов»1.

В своем ответном письме А. Джамалян писал Е. Гегечкори, что ваши предложения встретят полное сочувствие правительства Армении. Однако там же отмечал, что успешное осуществление предложенной вами идеи значительно выиграло бы, если предварительно совместно были бы обсуждены цели и задачи переговоров, а также время и место проведения конференции2. На это замечание Е. Гегечкори ответил, что программа вопросов, предлагаемых нами, имеет характер предварительного проекта. В письме было отмечено, что в случае желания участников конференции, они имеют безусловно полную возможность поставить на обсуждение другие вопросы, помимо проектируемых нами3. Однако эти исчерпывающие объяснения и предложения грузинской стороны в Ереване были получены не своевременно из-за отсутствия связи с ереванской радиостанцией. Поэтому созыв конференции был перенесен на 10 ноября4.

8 ноября 1918 года Хорурд Армении рассматривал вопрос участия Армении в Закавказской конференции. Выслушав по этому вопросу мнения депутатов, Хорурд вынес следующее постановление: «…Хорурд считает, что конференция 10 ноября состояться не может, потому что грузинским правительством предварительные работы по данному вопросу не были проведены в порядке, приличествующем соседним республикам, и затем приглашение на конференцию получено поздно… В то же время Хорурд Армении считает, что вопрос об определении границ между республиками Армении и Грузии не должен иметь отношения к закавказской конференции, а должен быть решен путем обоюдного соглашения между этими двумя республиками и до созыва Закавказской конференции».5 Это постановление Хорурда Министр иностранных дел Армении С.Ф. Тигранян передал С. Мдивани. Буквальный текст этой ноты в свою очередь дипломатическим представителем был отправлен в Тбилиси, правительству Грузии6.

Как видно из приведенного документа, правительство Армении обоснованно опасалось, что территориальные вопросы, поставленные на повестке дня конференции, будут решены не в пользу Армении, поэтому стремились не принимать в ней участия. Поэтому в своих официальных нотах утверждали, что Закавказская конференция, мол, не уполномочена решать армяно-грузинские территориальные вопросы. К тому же дашнаки были возмущены тем, что организаторы конференции предварительно не согласовали с ними вопросы и задачи конференции. Об этом в деликатной форме было отмечено в вышеприведенной ноте, однако она полностью не раскрывала возмущенную позицию правительства и Хорурда Армении в отношении руководства Грузии. Ничем не обоснованная возмущенная позиция дашнаков более ярко была освещена в газете «Занг» – органе руководящей партии «Дашнакцутюн», в которой отмечалось, что: «…На первый взгляд кажется, что предложение грузинского руководства не только приемлемо, но и вполне своевременно, так что нам оставалось бы только произнести приветственные слова по этому поводу. Но рассматривая вопросы порядка дня и останавливая свое внимание на том тоне, с каким грузинское правительство обращается к соседним государствам, мы убеждаемся, что и на этот раз мы имеем дело со свойственными грузинским меньшевикам надменностью и хитростью. Предположим на минуту, что грузинское правительство без всякой задней мысли убеждено в необходимости подобной конференции и искреннее имеет в виду общие интересы кавказских народов, – но разве допустим тот тон предложения, с каким оно обращается к соседним государствам, и разве нет другой установившейся формы, которая обыкновенно применяется при дебатировании международных вопросов. Грузинское правительство, предлагая соседним государствам конференцию, как-будто не имело  в виду того обстоятельства, что оно имеет дело с равными его стране республиками, а не с какими-то вассалами. Иначе оно предварительно пришло бы к соглашению с соседними государствами не только по вопросу о порядке дня конференции, но также и по вопросам времени и места проведения конференции. По старому своему обыкновению грузинское меньшевистское правительство и на этот раз не приняло во внимание права других народов и пренебрегло их самолюбием. В противном случае оно стало бы на правовую почву и предварительно образовало бы международную комиссию, которая подвергла бы обсуждению все вопросы, касавшиеся конференции…»7.

Таким образом из приведенного материала видно, что возмущение руководителей Армении было вызвано предложением Грузии созыва Закавказской конференции без предварительного осведомления государственных деятелей Армении. Политически не зрелые, дашнаки посчитали этот шаг грузинского правительства несоответствующим достоинству Армении, как самостоятельного государства. По их мнению, этим шагом со стороны Грузии проявлялась попытка присвоения значения государства, доминирующего среди других кавказских государств. Это оторванное от реальной политической жизни мнение мешало дашнакам объективно оценивать происходящие события и мешало им определяться в своих решениях. Кроме того, личные неприязни дашнаков, зависть и ненависть к некоторым членам грузинского правительства невольно заставляли их ошибаться в анализе простых политических ситуаций8.

Между тем 8 ноября 1918 года С. Мдивани передавал из Еревана в Тбилиси, что открыть конференцию не удастся, так как приглашение на нее было получено здесь только 7 ноября, к тому же в правительственных кругах Армении еще не принято решение об участии в ней армянской делегации9.

10 ноября 1918 года, в 12 часов 20 минут конференция все же была открыта. Первое заседание Закавказской конференции состоялось под председательством Н.Н. Жордания. От Грузии в работе конференции принимали участие: Министр иностранных дел Е.П. Гегечкори и Министр внутренних дел Н.В. Рамишвили; от Азербайджанской республики дипломатический представитель АДР в Грузии М.Ю. Джафаров и доктор М.Р. Векилов; от Республики союза горских народов: Министр внутренних дел этой республики П. Коцев и Министр финансов В.Г. Джабаги. Представители Армении из-за приведенных выше доводов в работе конференции участия не принимали. Это и послужило причиной того, что конференция не приступила к своей работе. Из-за отсутствия армянской делегации участники конференции признали необходимым отложить работу конференции до 14 ноября10.

Того же 10 ноября Н. Жордания сообщал С. Мдивани, что конференция из-за отсутствия представителей Армении перенесена на 14 ноября и просил передать об этом правительству Армении11. 11 ноября С. Мдивани передал это сообщение С. Тиграняну12.

После ряда встреч С. Мдивани с представителями правительства Армении дипломатический представитель передавал Н. Рамишвили, что: «…Конференция 14 ноября состояться не может. Армяне не готовы. Помимо нашего спора с ними, они желают иметь сведения о составе и полномочиях горских народов и об отношении Правительства Азербайджана к конференции. Полагал бы соответствующим пользе дела и необходимым повременить еще недели две или, по крайней мере, десять дней…»13. Как видно, правительство Армении не могло привести какие-нибудь серьезные объяснения тому, почему они не принимают участия в работе конференции. Хотя всем было известно, что они опасались того, что территориальные вопросы будут решены не в их пользу. Поэтому дашнаки тянули время, ждали прихода англичан, а в правительстве Грузии действительно надеялись, что руководители Армении после определенных подготовительных работ отправят своих делегатов в Тбилиси для участия в работе конференции.

Дашнакское правительство Армении целиком было поглощено вопросом расширения пределов своей страны, поэтому их мало интересовали общекавказские проблемы, вопросы сотрудничества в оборонной сфере, признания независимости Закавказских государств и прочее. Поэтому в соответствии с общенациональной программой дашнаки 12 ноября пригласили грузинского дипломатического представителя С. Мдивани на совещание для обсуждения территориальных вопросов двух государств. В процессе переговоров С. Тиграняном и Г. Хатисяном было сформулировано определенное требование – уступить Армении Ахалкалакский уезд, часть Горийского уезда, в этом районе граница, согласно мнению армянских гениев, должна была быть проведена по хребту до Цхра-Цкаро, и большую часть Борчалинского уезда14. В основе этой необоснованной претензии лежал армянский этнографический принцип, по которому они стремились создать свое национальное «Великое армянское государство». К тому же А. Хатисян напоминал С. Мдивани, что еще в 1917 году грузинские социал-демократы обещали передать нам именно эти территории15.

С. Мдивани на требования армянских политических деятелей ответил, что те заявления, которые были сделаны в 1917 году, и вообще до 26 мая 1918 года, т.е. до провозглашения независимости Грузии, не могут быть ныне, при изменившейся политической ситуации, приняты в качестве условия для решения пограничных вопросов между двумя республиками. Было указано также, что тогда речь шла лишь о внутреннем разграничении народов, входящих в состав единого Российского государства, и что именно этот критерий и определял содержание вышеприведенных заявлений грузинских политических деятелей. В настоящее же время – объяснял далее С. Мдивани, – речь идет о государственных границах республик, поэтому очевидно, что одно этнографическое положение недостаточно для решения этого вопроса16.

Не будем утверждать, что дашнаки не понимали того, что те заявления грузинских политиков не могли служить основанием для предъявления территориальных претензий к Грузии, однако они не хотели понимать этого, так как это было единственным аргументом, по их мнению, объясняющим их территориальные претензии к Грузии. Следует отметить также, что в 1917 году в заявлениях представителей Грузии никто не отмечал, что Ахалкалакский и Борчалинский уезды составляли неотъемлемую часть Армении. В их заявлениях содержалось лишь констатирование того факта, что в этих уездах преобладает армянское население и признавали справедливым предоставить этому населению организоваться в составе России, как самостоятельной культурно-хозяйственной единице. Более того, эти обещания были словесными, т.е. ни одной резолюции, ни одного подписанного решения, ни одного соглашения с армянами об уступке им земель из пределов Тифлисской и др. губерний не было. Таким образом, требования правительства Армении не были основаны ни на каких соглашениях, так как их не существовало.

Далее на переговорах по территориальному вопросу С. Мдивани армянской стороне заявил, что в пользу отнесения тифлисской губернии в составе всех ее частей, к территории Грузинской Республики говорит и то обстоятельство, что она отделяется от соседней губернии естественными границами, а именно: водоразделом в Ахалкалакском уезде и горным хребтом в Борчалинском (10 000 футов). Эти границы должны быть наиболее приемлемыми и желательными для государства.

Вся Тифлисская губерния и все ее отдельные части – говорил С. Мдивани, – исторически и в силу прочности сложившихся особенностей, культурно-экономического быта населения, без различия национальностей, тяготеют всецело к Грузии и ее центру Тифлису, замыкаясь вместе с ними в одну цельную область, отграниченную отовсюду горными хребтами и водоразделом, в том числе и со стороны Эриваньской губернии. Проведение этнографического принципа – отмечал С. Мдивани – вопреки всем отмеченным выше условиям – естественных границ, исторических условий и установившегося быта играло бы здесь только дезорганизующую роль, нарушая без нужды целостность и единство территориальной единицы. Что же касается Бамбакского и Казахского районов, то в виду того, что условия, благодаря которым они получили стратегическое значение для Грузии (соседство турок) теперь миновали и, несмотря на существовавшую в истории связь их с Грузией, правительство Грузии не считает ныне нужным настаивать на включении их в территорию своей страны, т.к. во всех остальных отношениях их тяготение к Грузии и ее центру резко не выражены, но Ахалкалакский и Борчалинский уезды будучи с ней органически связаны, для нее необходимы. Поэтому – указывал С. Мдивани, – правительство Грузии, к сожалению, уступить Армении Ахалкалакский и Борчалинский уезды не может17.

Проходившие впоследствии переговоры ни к каким определенным результатам не привели. Руководители Армении, видимо убедившись, что правительство Грузии не передаст им желаемых территорий, вынуждены были обратить свои взоры в сторону Азербайджана.

Министр иностранных дел Армении С.Ф. Тигранян в одной из встреч с С. Мдивани заявил, что Армения может уступить Грузии Ахалкалакский и Борчалинский уезды, если Грузия поддержит правительство Армении в ее намерении присоединить к последней Карабах и нагорную часть Казахского уезда18. С. Мдивани безусловно никаких обещаний дать С. Тиграняну не мог и сразу же исключил возможность участия Грузии в намеченной агрессии Армении против Азербайджана. В дальнейшем, как свидетельствуют документы, С. Тигранян несколько раз затрагивал этот вопрос в беседе с С. Мдивани. В свою очередь С. Мдивани предложение Тиграняна передал своему правительству. В правительственных кругах Грузии сразу же исключили возможность военного союза с Арменией, о чем в деликатной форме С. Мдивани сообщил С. Тиграняну. Тогда С. Тиграняном была выдвинута идея о совместном (грузино-армянском) выступлении против Турции19. Однако целью этого выступления должно было быть присоединение к Армении исторических грузинских территорий (Ардагана, Ахалцихе, Карса и др.), оккупированных Турцией. Нужно думать, что именно поэтому идея С. Тиграняна не нашла поддержку в правительственных кругах Грузии20.

14 ноября 1918 года Министр иностранных дел Грузии Е.П. Гегечкори телеграфировал С. Мдивани: «Секретно. Оттягивание созыва конференции усложняет и без того сложное положение, в котором оказалась наша республика. Считая крайне необходимым участие в ней представителей Армении, мы решили сделать последнюю попытку для привлечения их представителей на конференцию, которая не может быть отсрочена далее 20 ноября… При этом поручается вам при непосредственных переговорах дать понять армянскому правительству, что в случае отсутствия их представителей нам придется в силу необходимости открыть конференцию без их участия»21.

Согласно официальному поручению, С. Мдивани приступил к переговорам с руководителями Армении, однако достичь каких-либо результатов не удалось, так как они в вопросе конференции стояли на той же точке зрения, которая нами была изложена выше22. Только 17 ноября С. Мдивани в переговорах с С. Тиграняном удалось достигнуть согласия армянской стороны в принятии участия в конференции до разрешения армяно-грузинского пограничного вопроса. Однако дашнаки выдвинули условие – не рассматривать территориальные вопросы на общей конференции. Но даже при этом условии армянская делегация прибыть в Тбилиси не успевала, так как единственный поезд, которым располагало правительство Армении в это время, находился в столице Грузии. По этой причине С. Мдивани просил организаторов конференции перенести начало ее работы на 27 ноября23.

19 ноября 1918 года, во время встречи С. Мдивани с Премьер-министром Армении О. Качазнуни, где также принимали участие С. Тигранян и его заместитель М. Киракосян, обсуждали территориальные вопросы двух стран. В процессе переговоров О. Качазнуни заявил, что правительство Армении не может отказаться от претензий на Ахалкалакский и Борчалинский уезды24. Более того, О. Качазнуни выразил недоумение по поводу того, что Грузия претендует на эти области. О. Качазнуни в беседе с С. Мдивани указывал, что он: «…никак не может найти мотивов для уступок…»25, на которых настаивал грузинский дипломатический представитель. Из беседы с Премьер-министром Армении С. Мдивани заключил, что дашнаки возможно не будут предъявлять территориальные претензии к Грузи, если грузинская сторона поддержит (как было указано выше) стремление Армении присоединить к последней определенные территории Азербайджана и Турции. Об этом С. Мдивани не замедлил сообщить правительству Грузии26.

21 ноября на заседании правительства Грузии обсуждался вопрос о характере поддержки Армении. Военная поддержка Армении в намечавшейся агрессии против Азербайджана и Турции в правительстве сразу же была исключена. Было решено поддержать Армению на Парижской мирной конференции, в секретном протоколе заседания правительства по этому вопросу в частности говорилось: «…Близость с армянами для нас необходима, если мы, два христианских народа, не сможем договориться между собой, то это поставит под сомнение способность Грузии существовать самостоятельно и это обстоятельство создаст плохое впечатление в Европе. Мы должны поставить цель: соединить Армению Турецкую и Российскую и постараться, чтобы политический центр Армении перешел в Турецкую Армению. Этим мы поможем армянам найти выход к Черному морю; если дело пойдет так, то Армения не будет теснить Грузию и тем самым легко решится вопрос обостренных армяно-грузинских отношений…»27.

Принятие такого решения было позорным ответом со стороны Грузии на тщательно разработанную и  настойчиво проводимую дашнаками политику открытого вытеснения Грузии со своих исторических территорий. Посланцы Грузии в Париже должны были защищать интересы армянского народа, чтобы ее руководители не предъявляли территориальных претензий к Грузии.

Из-за иллюзии о возможности улучшения отношений с Арменией руководители Грузии ограничивали возможность защиты интересов грузинского народа, так как значительная часть исторических территорий Грузии была занята Турцией и вместо борьбы за ее освобождение «интеллигентное и интернациональное» правительство Грузии пыталось поддержать стремление дашнаков выйти к Черному морю.

О принятом решении сразу же было сообщено дипломатическому представителю в Ереване для облегчения его положения в переговорах с правительством Армении. Однако, вскоре политическая обстановка в регионе изменилась, это было связано с тем, что 22 ноября 1918 года военно-морские силы союзников высадились и заняли Батуми28. В такой благоприятной обстановке дашнакам надеятся на определенную поддержку Грузии для решения их национального дела, казалось уже не совсем реальным, поэтому они последовательно изменили свое отношение к Грузии. Грузия для них вновь приобрела значение «объекта» для осуществления своих планов.

Того же 22 ноября Е. Гегечкори телеграфировал С. Мдивани, что конференция отложена на 30 ноября29. После этого С. Мдивани не прекращал свою работу среди армянских политических деятелей, условие же дашнакских лидеров о том, что территориальные вопросы не должны решаться на Закавказской конференции, было принято грузинской стороной. Казалось, что после этого началу работы конференции ничего не мешало, однако, как показали дальнейшие события, правительство Армении не намеревалось решать мирными методами вопросы территории.

После занятия английскими войсками Баку и Батуми у руководителей Армении вновь пробудилась надежда на осуществление древней национальной цели. В первую очередь дашнаки усилили политику чистки занимаемой ими территории, в результате десятки тысяч азербайджанцев были убиты или изгнаны с родных мест30. Места компактного проживания азербайджанцев – Эчмиадзин, Ереван, Сурмели, Шарур – захватывались армянами31. Казалось, что дашнакские политические деятели организовали политическую власть не для управления государством, а для истребления мусульманского населения занятой ими территории. Факты показывают, что был даже «Министр по погромным делам»32. Когда грабежи и истребление приняли форму организованной системы государственного управления, то нашлись люди, которые протестовали против этой системы, а «высшие чиновники и члены парламента» отвечали: «Турки всегда грабили армян, что же особенного в том, – сообщает Чалхушьян, – что раз армяне будут грабить турок?»33.

Определенные «успехи», достигнутые дашнаками в результате «чистки», определенно требовали соответствующего продолжения этой политики и на новой, предполагаемой территории «Великой Армении». Поэтому правительство Армении ставило задачей дальнейшее расширение пределов страны. Ободренные присутствием англичан в Баку и Батуми, бюро партии «Дашнакцутюн» 27 ноября 1918 года приняло решение начать военные действия против Грузии с целью присоединения к Армении – Ахалцихе, Ахалкалаки, Борчалинского уезда и Тбилиси. После чего, по мнению дашнаковцев, союзники передадут им Батуми, семь вилайетов Османской империи – Ван, Багеш, Диарбекир, Харберд, Севастия, Карин, Трапезунд, четыре санджака Киликии – Мараш, Сис, Джелал-Берекет, Адана с Александретой и юго-западную часть бывшей Елизаветопольской губернии34. Все для начала действий по намеченной программе, как казалось дашнакам, было готово, оставалось лишь найти удобный повод для открытия военных действий против Грузии.

28 ноября 1918 года Министром иностранных дел Армении С.Ф. Тиграняном был вызван С.Г. Мдивани, которому министром было заявлено, что: «…в парламентских кругах определилось желание получить от него официальное письменное предложение об установлении границ между Арменией и Грузией»35. То есть Хорурду Армении, согласно заявлению С. Тиграняна, интересовало, на какие районы претендует Грузия.

29 ноября С. Мдивани в письменном виде представил С. Тиграняну позицию правительства Грузии по пограничному вопросу, она была следующего содержания: «По поручению Правительства Грузинской Демократической Республики имею честь довести до сведения вашего г. Министр, что по мнению Правительства Грузинской Республики пограничная линия между Республиками Армения и Грузия должна пройти по старой границе бывшей Тифлисской губернии, то есть по линии, ныне отделяющей Ахалкалакский и Борчалинский уезды от бывшего Александропольского уезда, бывшей Эриваньской губернии, с южной стороны, а с восточной по линии, отделяющей Борчалинский уезд от бывшего Казахского уезда, бывшей Елизаветопольской губернии, и просит вас уведомить меня, встречается ли какое-либо возражение со стороны республики Армения против такого направления границы, и каково это возражение…»36.

30 ноября С. Мдивани сообщал Е. Гегечкори, что Хорурд Армении обсуждает пограничные вопросы, и, возможно, будут избраны делегаты на конференцию, с которыми я мог бы выехать в Тбилиси37. Е. Гегечкори в своей ответной телеграмме писал, что: «…Конференция отложена. Почему правительство Армении не послало своих делегатов? Я считал возможным вести переговоры с армянами предварительно, но если с их стороны не будет проявлено желание идти нам на встречу, то идея эта будет скомпрометирована надолго»38. Правительство Армении действительно не проявляло никакого желания решать пограничные вопросы мирным путем, на протяжении целого месяца (в течение ноября) они всего лишь проявляли видимость желания мирного решения вопроса, под переговорами С. Мдивани они маскировали свое действительное стремление, тянули время официальными заявлениями, декларациями и нотами, параллельно же готовились к войне для решения этих вопросов. Когда надобность переговоров для них отпала, в силу изменившейся обстановки, то они стали смелыми и категоричными в своих требованиях. Так, С. Тигранян 1 декабря 1918 года в своей ответной ноте дипломатическому представителю Грузии писал: «…Ахалкалакский уезд целиком и большая часть Борчалинского уезда, с абсолютным преобладанием в них армянского населения, являются неотъемлемыми частями Армении; одновременно северная часть Борчалинского уезда и южная Тифлисского, вплоть до Тифлиса, несмотря на преобладание в этом районе армянского населения над грузинским, включенным в состав Грузии в расчете на гарантии национально-культурного самоопределения армян в Грузии. Очерченная же в вашей ноте новая пограничная линия существенно и значительно нарушает в ущерб Республике Армения то разграничение территории Грузии и Армении, на котором стояло и желало бы стоять и впредь Правительство Армении, в уважение как к принципам, легшим в его основу, так и состоявшемуся соглашению грузинских и армянских кругов по данному вопросу. Правительство Армении не находит приемлемым предложенное вами новое направление границ по соображениям, много раз излагавшимся на совещаниях и Грузинскому Правительству достаточно известным…»39.

Таким образом, как видно из приведенного документа, правительство Армении настаивало на проведении государственной границы с Грузией по этническому принципу. Дашнаки не хотели понимать, как указывалось выше, что те заявления грузинских политических деятелей, которые касались создания армянских районов из определенных исторических территорий Грузии были сделаны тогда, когда речи о независимости Грузии и Армении еще не было. После провозглашения независимости Грузии, руководители страны для определения государственных границ, безусловно, не могли руководствоваться интересами армянского народа, который стремился самоопределиться на исторических грузинских областях. Более того, ни какому объяснению не поддается то, что Армения требовала включения в свои пределы тех территорий, которые ей никогда не принадлежали. Такое требование может указывать только на политическую недоразвитость главарей армянского народа, иначе никак нельзя понять их стремление, тем более что они прекрасно знали, как появилось это армянское население в южных областях Грузии.

3 декабря 1918 года С. Мдивани вновь встретился с С. Тиграняном, в беседе Тигранян проявил готовность правительства Армении уступить Ахалкалакский уезд Грузии, если Армения получит хотя бы часть турецких областей. Не менее щедрым оказался и С. Мдивани, который выразил готовность уступить Армении Лорийский участок Борчалинского уезда40. На следующий день стороны должны были определить границы Борчалинского уезда, однако в тот же день совершенно неожиданно С. Мдивани получил ноту С. Тиграняна следующего содержания: «Осведомившись из сообщений ваших во время сегодняшнего нашего свидания, что Правительство Республики Грузия назначило генерал-губернатора Ахалцихе-Ахалкалакского (района) и подготавливает меры для военного занятия Ахалкалакского района, от имени Правительства республики Армения протестую против означенных действий Грузинского Правительства, как направленных против территориальных прав Армении на Ахалкалакский уезд»41. В тот же день содержание ноты дипломатическим представителем было сообщено Министру иностранных дел Грузии. С. Мдивани же впервые начал сомневаться в мирном стремлении правительства Армении по урегулированию армяно-грузинского пограничного вопроса.

В другой своей телеграмме того же 3 декабря С. Мдивани уже как бы утверждал свои сомнения и в то же время объяснял причины, согласно которым изменилось отношение руководителей Армении к минному решению вопроса. Так, С. Мдивани озабоченно писал: «По-видимому, среди здешнего правительства господствует некоторое замешательство, вызванное, с одной стороны, усилившимися последние два дня сведениями, идущими из Тифлиса и Пересии, намерениях союзников упразднить Закавказские республики, с другой стороны, двойственными действиями турецкого командования, которое официально предложило армянам занять Ахалкалаки и в то же время организовало из территории Эриваньской губернии особое мусульманское правительство под названием Арско-Басарское, которое отвергает власть армянского правительства и претендует на большую и лучшую часть Эриваньской губернии для образования собственной независимой республики»42.

Дело в том, что еще до занятия г. Баку английскими войсками генерал В.М. Томсон, как бы выражая позицию союзных держав, выступил с декларацией, в которой отмечалось, что в Баку вступят вместе с британскими войсками и части Л. Бичерахова43.

Этой декларацией британской оккупации Азербайджана была придана видимость союзнической экспедиции. С этой целью принять в ней участие пригласили Л. Бичерахова, как представителя России, а на флагманском корабле «Президент Крюгер», для подтверждения этой видимости развевались четыре флага: британский, российский, французский и американский. Правда, американских и французских войск в нем не было, а были лишь представители этих двух стран44.

Показательно, что в своих первых прокламациях В.М. Томсон недвусмысленно отмечал, что союзные войска находятся «на земле России» и прибыли на Кавказ для «водворения общей безопасности на этой российской территории, расположенной между Черным и Каспийским морями45.

Содержание декларации генерала В.М. Томсона, безусловно, стало известно в Грузии, в правительственных кругах республики позиция Англии в этом вопросе была не ясной. Кроме того, вызывало опасение и воззвание Л. Бичерахова, в котором он себя объявлял командующим Кавказскими войсками и говорил о воссоединении различных частей России46. В правительстве Грузии в этом призыве усмотрели угрозу независимости страны.

Эти опасения руководства Грузии и мнения вокруг этого вопроса были изложены в передовой печати Грузии. Армянская газета «Нор Оризон» перепечатав это сообщение, выражала надежду на то, что англичане будут верны своей традиции защиты и предоставления самостоятельности малочисленным народам47. К тому же Армения как верная союзница Англии на Кавказе надеялась на особую благосклонность союзников, дашнаки имели наивность думать, что появление англичан на Кавказе имело единственную цель – устроение Великого Армянского государства. Руководители Армении уже особо не надеялись на то, что Грузия передаст им территории, заселенные армянами, поэтому они решили рискнуть и силой оторвать эти области от Грузии, к тому же момент для этого наступил подходящий. Дашнаки планировали быстро овладеть спорными областями, так как знали неподготовленность Грузии к войне, победоносное движение армянских войск, по их мнению, должно было быть закреплено подходящими английскими военными силами. Именно вследствие этого резко изменилось отношение руководителей Армении к мирному решению пограничного вопроса. В этом стремлении и заподозрил С. Мдивани правительственные круги Армении.

В другом своем письме С. Мдивани писал Е. Гегечкори, что: «…в среде Эриваньского кабинета, видимо, наступило некоторое замешательство и в него стали проникать побуждения создать себе опору не столько в мирном сожительстве с соседними народами, сколько во внешней силе, способной взять в свои руки судьбы отдельных населяющих Кавказ народностей. Это наблюдение было сделано мною, и я постоянно имел его в виду. Я полагал, что мне удалось победить его и поселить в деятелях Армении мысль о необходимости действовать в духе взаимного доверия и доброй дружбы наших народов, но я знал, что им все-таки не чужды и иные соображения. Эти соображения, как вам известно, являются прямым отражением традиции воинствующей части партии «Дашнакцутюн», которая издавна придерживалась тактики расчета на внешнюю силу, пренебрегая более правильным путем создания и укрепления своей солидарности с соседними народами»48.

Таким образом С. Мдивани к концу своего пребывания в Ереване сумел понять, что руководители Армении не стремились к мирному урегулированию армяно-грузинских взаимоотношений. Вместе с тем, они продолжали консультации с дипломатическим представителем Грузии по проведению государственных границ между республиками, и, в то же время, дашнаки исподволь усиленно готовились к войне с Грузией. Это обстоятельство и было причиной того, что С. Мдивани 4 декабря писал Министру иностранных дел Грузии: «Полагаю, что мне придется выехать, (в Тбилиси – Г.М.) не доведя переговоров до конца»49. Казалось, что после этого сообщения в правительственных кругах страны должны были бы предпринят определенные шаги по защите государственных границ, однако нет, руководители страны ограничивались защитой интересов грузинского государства предъявлением дипломатических нот и декларациями на принадлежность к Грузии территорий, оспариваемых Арменией, и никаких мер по практической защите страны не предпринимали. Между тем, дашнакское правительство вело последние приготовления к открытию военных действий.

В соответствии с намеченной программой 5 декабря 1918 года С.Ф. Тигранян предъявил С.Г. Мдивани ноту, в которой отмечалось: «По поручению Правительства Республики Армения прошу вас сообщить Правительству Грузинской Республики, чтобы оно воздержалось от введения своих войск в пределы Ахалкалакского уезда впредь до мирного разрешения вопроса в указанном районе»50. Содержание этой ноты в тот же день дословно было передано в Тбилиси Министру иностранных дел Грузии Е.П. Гегечкори.

Правительство Грузии, пораженное требованиями дашнаков, оказалось в трагикомическом положении, для вступления в Ахалкалаки им нужно было разрешение армянского правительства. Дашнакские политики, вскормленные грузинскими «интеллигентными» политическими деятелями определенными обещаниями в прошлом, раскрыли совершенно непредсказуемые, негативные последствия этого. Оно превратилось в орудие экспансионистских устремлений дашнакских лидеров против грузинского государства, однако это «орудие» не могло способствовать осуществлению древней армянской мечты.

5 декабря 1918 года грузинские войска вошли и заняли Ахалкалаки, правительству же Армении объяснили, что: «…вопрос о занятии Грузией Ахалкалакского уезда ни в историческом, ни в политическом, ни в моральном отношении не представляется спорным»51.

Однако правительство Армении все еще не переставало считать Ахалкалакский уезд, часть исторической области Грузии – Джавахети, спорной территорией. Эти обстоятельства указывали на бесперспективность мирного решения вопроса и, следовательно, продолжения переговоров.

Таким образом, деятельность правительства Грузии по мирному урегулированию пограничных вопросов с Арменией проходившие в Ереване, главным образом, в форме личных переговоров С.Г. Мдивани с представителями правительства Армении ни к каким результатам не привели и были приостановлены в надежде, что они будут продолжены в новой атмосфере в Тбилиси. Однако вскоре правительство Армении отказалось от мирного решения территориальных вопросов и открыло военные действия против Грузии.

 

 

ГЛАВА 5. – Армяно-грузинская война 1918 года

 

______________

ГЛАВА 3.

  1. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 17, л. 9.
  2. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 17, л. 12.
  3. Газ. «Борьба», 1918, № 96.
  4. Г.Р. Мархулия. Территориальные претензии дашнаковцев и т.н. вопрос «раздела Армении» в политических кругах Турции, Грузии и Азербайджана. В кн. «Исторические разыскания». Абхазская организация. Т. VI, Тб., 2003, с. 241.
  5. Представители Азербайджана в работе комиссии не принимали участие.
  6. Здесь не шла речь об Ахалцихе, так как он был занят турками по Батумскому договору.
  7. Казахи – в Азербайджане.
  8. Борчало – Марнеули.
  9. В Александропольский уезд входил также Караклис (Ванадзор) и другие южные области Грузии.
10. Г.Р. Мархулия. Территориальные претензии дашнаковцев и вопрос раздела Армении в политических кругах Турции, Грузии и Азербайджана, с. 243.
11. ЦГИАГ. Ф. 1864. оп. № 1, д. № 31, л. 16.
12. R.G. Hovannisian. The Republic of Armenia. University of California Press. Berkeley. Los Angeles. London. Volume I, 1975, p 52.
13. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. 1, д. № 3, л. 26.
14. Эта мера была необходима турецкому командованию ввиду принятого ими передвижения войск по Караклис-Делижано-Казахскому шоссе.
15. Джелал-оглы – ныне Степанован в Армении.
16. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 6.
17. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, лл. 7-8.
18. ЦГИАА. Ф. 222, оп. № 1, д. № 13, лл. 149-150.
19. Это было вызвано тем, что многие дашнакские лидеры считали Тбилиси армянским и не стремились его оставлять, более того, они претендовали на большую часть территории Грузии. Вызванные этим натянутые отношения и являются причиной возникшего инцидента.
20. С. Врацян. История армянской республики. Бейрут, 1958, с. 75.
21. R.G. Hovannisian. The Republic of Armenia. p 42.
22. В записках А. Агороняна, А. Хатисяна и секретаря армянской делегации Я. Кочаряна описаны их унизительные беседы с Энвером и Талаатом. См. R.G. Hovannisian. The Republic of Armenia. p 52-53.
23. С. Врацян. История армянской республики. Бейрут, 1958, с. 77-78.
24. Там же.
25. ЦГИАА. Ф. 100/1, оп. 1, д. № 57, л. 41.
26. ЦГИАА. Ф. 74/1, оп. 1, д. № 51, л. 12.
27. Подписанный договор состоял из девяти статей, ввиду важности их в работе приведены первые три.
28. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 14, лл. 26-27.
29. Следует отметить, что Турция официально предлагала и Грузии эти области, так как юридически территория Лоре-Бамбака была занята турецкими войсками с разрешения правительства Грузии.
30. Г.Р. Мархулия. Турция и армяно-грузинский вооруженный конфликт в октябре 1918 года. Тб., 2005, с. 21-22.
31. Впоследствии правительство Армении предложило Грузии выступить совместно против Турции, но руководство Грузии отказалось.
32. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. 31, л. 63.
33. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 80, л. 10.
34. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. (Пограничные конфликты; переговоры; война; соглашение.). Тифлис, 1919, с 14-15.
35. ЦГИАГ. Ф. 1806, оп. № 1, д. № 17, л. 12; а также ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 5.
36. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 7.
37. Ст. Шагали была расположена на границе Тифлисской губернии и бывшего Александропольского уезда бывшей Ериваньской губернии.
38. Из истории грузино-армянских отношений. 1918 год. С. 17.
39. Там же.
40. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, л. 138.
41. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, лл. 113-114.
42. Г.Р. Мархулия. Турция и армяно-грузинский вооруженный конфликт в октябре 1918 года. Тб., 2005, с. 26.
43. Из истории грузино-армянских отношений. 1918 год. С. 20.
44. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, л. 117.
45. Н.Н. Жордания к этому времени еще не был освобожден от идеи проведения «этнической границы».
46. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, лл. 144-145.
47. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 8.
48. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 6.
49. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, л. 92.
50. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 10.
51. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 110.
52. Дро – Драстамат Канаян. Командующий армянскими войсками во время грузино-армянской войны.
53. Из истории грузино-армянских отношений. 1918 год. С. 27.
54. В документе зачеркнута часть слов, имеющих, видимо, оперативное значение.
55. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, л. 94.
56. ЦГИАГ. Ф. 1969, оп. № 2, д. № 17, л. 96.
57. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 9.
58. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 13, л. 14.
59. Хорурд – Парламент Армении 1918-1920 гг.
60. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 5.
61. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 8.
62. Из истории грузино-армянских отношений. 1918 год. С. 32-33.
63. Там же, с. 33; ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, л. 11.
64. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 21, л. 74.
65. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 21, лл. 74-75.
66. Из истории грузино-армянских отношений. 1918 год. С. 34.
67. Шиних был занят по приказу полковника Захариадзе.
68. Некоторые выступления грузинских войск были самовольными и скрывались от военного командования Республики.
69. В районе Шиниха 24-25 октября было убито 39 армянских солдат и 6 захвачено в плен. (ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 21, л. 93.).
70. В газ. «Сакартвелос Республика» и «Кавказское слово».
71. Как видно, А. Джамалян скрывает факт секретного договора между Арменией и Турцией.
72. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 17, л. 2; ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 6.
73. К району боевых действий были подтянуты 4 батальона грузинских войск. Опасаясь этого «передвижения» премьер-министр О. Качазнуни спешно предложил руководству Грузии созвать армяно-грузинскую конференцию для мирного решения конфликта.
74. Г.Р. Мархулия. Турция и армяно-грузинский вооруженный конфликт в октябре 1918 года. Тб., 2005, с. 37.
75. Никакого недоразумения не было, О. Качазнуни цинично лгал, так как в планы Армении входило присоединение не только Коринджа и Цатера, но и других населенных пунктов. Это наглядно показали последующие, декабрьские события. Таким образом, очевидно, что вышеизложенное обвинение не соответствовало действительному стремлению дашнаковцев.
76. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 13, лл. 8-9.
77. Заседание парламента открылось в 2000 часов под председательством Е.С. Такаишвили. Здесь же отметим, что выступления ораторов в парламенте имели важное значение для освещения конфликта в грузино-армянских взаимоотношениях, поэтому процитированы речи всех выступающих.
78. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 60; ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 80, лл. 34-(об.)-35.
79. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. С. 42; ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, лл. 67-68; ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 80, л. 38.
80. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. С. 43.
81. Делегация армянского национального совета была командирована советом в Ереван для переговоров с армянским правительством по поводу вооруженного конфликта. В ее состав входили С. Арутюнян, А. Ерзикян, Л. Карабегов, А. Поповян, С. Дандуров, С. Врацян и др. Однако роль этой делегации в урегулировании конфликта была невелика, так как их «деятельность» началась тогда, когда конфликт был на исходе.
82. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 50, л. 12; Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. С. 36-37.
83. После отставки Энвера, Талаата и Джемаля Великим визирем стал близкий к младотуркам, но формально беспартийный Ахмед-Иззет паша.
 
ГЛАВА 4.
  1. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 59.
  2. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 31.
  3. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 13, л. 7.
  4. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 3, л. 3.
  5. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 578, л. 33.
  6. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 25.
  7. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 93, л. 21 (Выписка из газ. «Занг». 12 ноября 1918 года, № 70 и № 72).
  8. Дипломатическому представителю Грузии в Армении С.Г. Мдивани пришлось вести кропотливую разъяснительную работу среди правительственных кругов Армении по этому поводу. Так, С. Мдивани в своем донесении писал: «…В объяснениях моих по этому поводу я старался убедить представителей армянских правящих кругов, что из-за сложных нынешних условий сообщение между отдельными частями Кавказа вести весьма длительную и трудную переписку для предварительной разработки вопросов, об организации и программе конференции значило бы упустить очень ценное время, которое было необходимо для скорейшего решения общих интересов. Мне кажется, – писал С. Мдивани, – что я убедил этих представителей, что в стремлении грузинского Правительства лежали именно изложенные выше соображения и что оно просто не имело возможности и времени предварительно снестись с правительством Армении и сочло себя в необходимости самим разработать программу конференции, включив в нее не подлежащие, с его точки зрения, никакому сомнению самые основные вопросы. Таким образом, препятствия, ставшие было на пути к благожелательному отношению Армении к конференции, подлежит признать устраненными (См. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. (Пограничные конфликты; переговоры; война; соглашение) Тифлис, 1919, с. 49-52.
  9. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 14.
10. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 17.
11. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, лл. 18-19.
12. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 594, л. 12.
13. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 24.
14. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 45.
15. Вопрос о разграничении территории Закавказья по национальному принципу выдвигался дашнаками еще в 1909 и 1916 гг. Этого касались и в ряде совещания в 1917 году, где грузинские социал-демократы действительно обещали дашнакам, что в случае нового административного деления Закавказья им будут переданы указанные области. Однако после восстановления независимости Грузии И. Церетели в своем (вышеприведенном) заявлении впервые разбил иллюзию армян относительно передачи им грузинских национальных территорий.
16. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. С. 63.
17. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, лл. 41-44.
18. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 594, л. 56.
19. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 594, л. 59.
20. Г.Р. Мархулия. Из истории возникновения армянской националистической партии «Дашнакцутюн» и ее политики в отношении Грузии в 1918-1920 гг. В кн. Исторические разыскания . Абхазская организация. Т. II, Тб., 1999, с. 190.
21. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 27.
22. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 24.
23. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 23.
24. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 16.
25. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 17.
26. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 17.
27. Georgian Archive. Harvard University. Beel 68, box 18. В раб., А. Ментешашвили. Грузинская демократическая республика и Парижская мирная конференция. В журн. «Мацне», № 2, 1992 г., с. 17.
28. Немного раньше, 17 ноября в Баку высадились прибывшие морем из Энзели части 39-й пехотной бригады во главе с командующим английскими войсками в Северном Иране генерал-майором В.М. Томсоном.
29. Из истории армяно-грузинских отношений. 1918 год. С. 58.
30. Преступления армянских террористических и бандитских формирований против человечества (XIX-XXI вв.). Краткая хронологическая энциклопедия под ред. Н. Фаиг Гызы. Баку – Элм. 2002, с. 94 и след.
31. Х. Мамедова. Ходжалы: Шехиды и Шахиды. Баку, 2005, с. 23-24.
32. Лео. (А. Бабаханян). Армянское национально освободительное движение в Турции. Париж, 1935, с. 178.
33. Г. Чалхушьян. Что делать, каким должен быть наш путь. Весна, 1923, с. 14. (на арм. яз.).
34. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 55, л. 191; О. Качазнуни. Дашнакцутюн больше нечего делать! Заккнига. Тифлис, 1927, с. 43.
35. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 59.
36. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 48.
37. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 53.
38. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 49.
39. Из истории армяно-грузинских отношений…, с. 69-70; Н.Г. Вашакмадзе. Вопрос государстенных границ в армяно-грузинских отношениях (От мая – до декабря 1918 года). В кн. исторический сборник ТГУ, «Месхети», №3, Тбилиси-Ахалцихе, 1999, с. 25 (на груз. яз).
40. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 47.
41. Из истории армяно-грузинских отношений…, с. 77.
42. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 83.
43. А. Раевский. Английская интервенция и мусаватское правительство. Баку, 1927, с. 33.
44. П. Дарабади. Геоистория Каспийского региона и геополитика современности. Баку – «Элм», 2002, с. 113.
45. А. Раевский. Английская интервенция и мусаватистское правительство. С. 34.
46. «Сахалхо сакме». 27. XI. 1918.
47. ЦГИАА. Ф. 276, оп. № 1, д. № 93, л. 122 (Газетная вырезка «Нор Оризон». На рус. яз.).
48. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, лл. 56-57.
49. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 59.
50. ЦГИАГ. Ф. 1864, оп. № 1, д. № 31, л. 85.
51. ЦГИАГ. Ф. 51, оп. № 1, д. № 8, л. 3.
Advertisements

One Response to “Глава 3-4”

  1. earplugs said

    Your style is so unique compared to many other people. Thank you for publishing when you have the opportunity,Guess I will just make this bookmarked.2

    Like

კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s