Iberiana – იბერია გუშინ, დღეს, ხვალ

სოჭი, აფხაზეთი, სამაჩაბლო, დვალეთი, ჰერეთი, მესხეთი, ჯავახეთი, ტაო-კლარჯეთი იყო და მუდამ იქნება საქართველო!!!

•Анчабадзе- Вайнахи I

♥ კავკასია – Caucasus

Г. З. Анчабадзе – “Вайнахи”

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемый читатель! Эта книга о близкородственных народах Северного Кавказа – чеченцах и ингушах. Чеченцы и ингуши имеют общее происхождение и схожие языки и культуру, но в силу исторически сложившихся обстоятельств сформировались как отдельные народы, четко осознающие, однако, свое единство, и помимо национальных самоназваний – нохчи (чеченцы) и галгаи (ингуши), имеют также общее название – вайнахи, что в переводе означает «наши люди».
В последние годы после распада Советского Союза небольшая страна вайнахов – Чечено-Ингушетия, долго находившаяся в тени огромной России, стала широко известной миру в связи с происходящими там драматическими событиями. Названия вайнахских народов, особенно чеченцев, не сходят с полос информационных источников, сообщающих о полномасштабных боевых действиях, гуманитарной катастрофе и массовом нарушении прав человека на Северном Кавказе. Несомненно, что эти печальные моменты современности возбудили у многих людей интерес к вайнахам, их истории, культуре, современному положению. Между тем, обращает на себя внимание относительная скудость обобщающей литературы, которая бы в популярной форме освещала исторический путь, пройденный вайнахами с древнейших времен до наших дней, путь, богатый событиями и измеряемый тысячелетиями. Только узнав некоторые значимые моменты из истории чеченцев и ингушей, в частности, из их недавнего прошлого, можно понять причины политического радикализма чеченцев и той решительной, беспрецедентной стойкости, с которой этот народ переносит обрушившиеся на него испытания.
Предлагаемая книга не претендует на всеобъемлющий охват темы, а ставит перед собой более скромную задачу. Это научно-популярный труд, в котором в сжатой форме дается географическая характеристика страны вайнахов, описывается прошлое и настоящее чеченцев и ингушей, история их культуры, характер взаимоотношений с Россией. Во введении приводится краткое историко-географическое описание Кавказа, а также сведения о народах, его населяющих. Автор счел необходимым включить это в книгу, так как, имея общее представление о Кавказе, легче понять историю и современное положение одной из его частей.
Книга рассчитана на всех, интересующихся Чечней и Ингушетией.

***

Введение. КАВКАЗ

***

 

Часть первая

ГЕОГРАФИЯ СТРАНЫ ВАЙНАХОВ

Страна вайнахов, или Чечено-Ингушетия, как ее назвали в советское время, когда Чечня и Ингушетия составляли одну автономную республику в составе Советской России, расположена в восточной части Северного Кавказа, или же, как обычно говорят, на Северо-Восточном Кавказе. Древнейшие обитатели этой земли, давшие ей название, два близкородственных народа – чеченцы (самоназвание: нохчи) и ингуши (самоназвание: галгаи) . Подчеркивая свое единство, они именуют себя общим именем – вайнахи, что в переводе означает «наши люди». Вайнахи – самая многочисленная группа горского населения Северного Кавказа, а чеченцы – самый многочисленный северокавказский народ. По переписи 1989 года в Советском Союзе проживало 957 тыс. чеченцев и 237 тыс. ингушей. Кроме того, несколько десятков тысяч вайнахов (в основном чеченцев) проживает в странах Ближнего Востока. Это потомки переселенцев 60-х годов XIX века.

Чечня и Ингушетия, вместе взятые (в границах Чечено-Ингушской АССР), занимают площадь в 19,3 тыс. квадратных километров. Из них Чеченская республика охватывает около 17,3 тыс. кв.км., а Республика Ингушетия – более 2 тыс. кв.км. (по другим данным 3750 кв.км.) . Население Чечено-Ингушетии по переписи 1989 года составляло 1 270 429 человек. На ее территории проживали представители более 80 народов. В том числе: 734 501 чеченец, 163 762 ингуша, 393 771 русский, 14 824 армянина, 12 637 украинцев, 9853 кумыка, 6884 ногайца, 6276 аварцев, 5102 татара, 2577 белоруссов, 1821 осетин, 1108 азербайджанцев, 1102 лакца, 1041 грузин и др. Плотность населения составляла 61 человек на 1 кв.км.

В административном отношении Чечено-Ингушетия делилась на районы: Ачхой-Мартановский, Веденский, Грозненский, Гудермесский, Малгобекский, Надтеречный, Назрановский, Наурский, Ножай-Юртовский, Сунженский, Урус-Мартановский, Шалинский, Шатойский и Шелковской. Административно-политическим центром автономной республики был город Грозный.

В 1992 году Ингушетия вышла из состава общего (чечено-ингушского) государства и с республиканским статусом непосредственно вошла в Россию. В состав Ингушской республики входят западные районы бывшей Чечено-Ингушетии: Малгобекский, Назрановский и Сунженский. Впрочем, территория части Сунженского и Малгобекского районов является спорной с Чечней, но стороны отложили окончательное решение этого вопроса на будущее. Временной столицей Ингушетии был избран город Назрань, а поблизости от него заложена новая столица – Магас.

На западе страна вайнахов граничит с Северной Осетией, на севере – со Ставропольским краем, на востоке – с Дагестаном (все субъекты Российской Федерации). Южный сосед Чечни и Ингушетии – бывшая советская республика, а ныне независимое государство Грузия. Общая протяженность границ страны вайнахов свыше 850 км. С севера на юг она простирается на 170 км, а с запада на восток – на 150 км.

В пределах Северного Кавказа Чечня и Ингушетия, вместе взятые, по размерам своей территории значительно уступают Краснодарскому краю (площадь – 76,0 тыс. кв.км); Ставропольскому краю (66,5 тыс. кв.км) и республике Дагестан (50,3 тыс. кв.км), но превосходят по площади республики: Карачаево-Черкесию (14,1 тыс. кв.км); Кабардино-Балкарию (12,5 тыс. кв.км); Северную Осетию (8,0 тыс. кв.км) и Адыгею (7,6 тыс. кв.км).

Сравнительно небольшая по площади страна вайнахов отличается разнообразием природных условий. Если совершить путешествие и пересечь ее с севера на юг, то можно наблюдать, как полупустыня сменяется степью, которая при приближении к горам переходит в лесостепь. Южнее лежит пояс горных лесов, выше них раскинулись цветущие субальпийские и альпийские луга, а еще выше, в заоблачную высь поднимаются вершины Бокового хребта, покрытые вечными снегами и ледниками.

Основной причиной, обусловившей большое разнообразие природных условий страны вайнахов, являются различные типы ее поверхности. Около половины Чечни и Ингушетии занято низменностью и равнинами, а остальная площадь приходится на горы и возвышенности.

От северной границы Чечни до реки Терек раскинулась чеченская часть обширной Терско-Кумской низменности. Ее ровная поверхность постепенно понижается в сторону Каспийского моря, опускаясь ниже уровня Мирового океана в северо-восточном углу республики.

К югу от Терека, протянулась Терско-Сунженская возвышенность. Она состоит из тянущихся в широтном направлении двух невысоких хребтов с мягкими и округлыми очертаниями – Терского и Сунженского, разделеных Алханчуртской долиной. От передовых хребтов Большого Кавказа Терско-Сунженскую возвышенность отделяет широкая и плодородная Чеченская равнина – наиболее густонаселенная часть страны.

Еще сравнительно недавно, в первой половине XIX века, Чеченская равнина, как и значительная часть плоскостной Ингушетии, была покрыта густыми лесами, но сегодня большая часть их уже вырублена. В настоящий момент лесные массивы занимают около 17 % территории страны вайнахов, преимущественно в горной зоне. На равнинах лес сохранился в основном в понижениях и долинах рек.

Вся южная часть страны вайнахов расположена на северном склоне Большого Кавказа. Здесь один над другим возвышаются четыре параллельных хребта, рассеченные во многих местах глубокими ущельями, по дну которых мчатся бурные реки.

Самый северный и низкий из хребтов – Черные горы. Такое название хребет получил от покрывавших его от подножия до вершин густых лесов, придающих ему издали темно-зеленую, почти черную окраску.

Южнее Черных гор тянется Пастбищный хребет, получивший название от прекрасных горных пастбищ, широко раскинувшихся на его склонах.

За Пастбищным хребтом находится более высокий и суровый Скалистый хребет, увенчанный остроконечными гребнями, а еще дальше, вдоль границ с Грузией, возвышается цепь снежных гор Бокового хребта. Расположенная тут вершина – Тебулосмта (Тюлой-Лам), поднимается на 4494 метра над уровнем моря. Это высочайшая точка не только Чечни, но и всего Восточного Кавказа.

Нижние части северных склонов Пастбищного, Скалистого и Бокового хребтов, как и вся область Черных гор, покрыты лесами, верхняя граница которых простирается до высоты 1800 метров над уровнем Океана, но в некоторых случаях достигает 2000-2200 метров.

Таким образом, по характеру рельефа территория страны вайнахов разделяется на четыре части: Терско-Кумскую низменность, Терско-Сунженскую возвышенность, Чеченскую равнину и горную часть. Каждая из них отличается не только строением поверхностей, но и особенностями климата, вод, почв, рстительности и животного мира. А это, в свою очередь создает различные условия для жизни и хозяйственной деятельности населения.

Реки на территории страны вайнахов распределены неравномерно. В то время когда горная часть и прымыкающая к ней Чеченская равнина имеет густую, разветвляющуюся речную сеть, Терско-Сунженская возвышенность и районы, расположенные севернее Терека, рек не имеют. Причина этого в особенностях рельефа и климатических условиях, в первую очередь в распределении осадков.

Главная река страны вайнахов – Терек. Он берет начало в Грузии с ледников Главного Кавказского хребта. В верхнем течении Терек – типичная горная река с большим падением. Сжатый с двух сторон скалистыми берегами он мчится с оглушительным шумом, ворочая огромные камни и разбрасывая по воздуху серебристые брызги. Ингушская республика только на небольшом отрезке выходит к ущелью Терека в верхней его части. Затем река течет по равнинам Северной Осетии и Кабарды, принимая с левой стороны множество притоков, и круто повернув на восток, достигает пределов Чечни. Там уже Терек – многоводная равнинная река, текущая в широкой плодородной долине. Пройдя Чечню, на территории Дагестана, Терек разветвляется в обширную дельту и впадает в Каспийское море.

Почти все остальные реки Чечни и Ингушетии (крупнейшие из них Сунжа, Аргун, Асса), берущие начало на склонах Большого Кавказа, в верховьях и в среднем течении носят ярко выраженный горный характер. Лишь вырвавшись на равнину, они постепенно замедляют бег, неся свои воды к Тереку.

Озера в стране вайнахов встречаются как на равнинах, так и в горной части. Хотя их по количеству сравнительно немного, они весьма разнообразны по происхождению и характеру водного режима. Отметим озеро Казеной-Ам, расположенное в Чечне, у границы с Дагестаном, на высоте 1870 метров над уровнем моря. Это самое крупное высокогорное озеро на Северном Кавказе. Площадь его водной поверхности около двух квадратных километров, максимальная глубина – 72 метра. Озеро образовалось в результате горного обвала, запрудившего речную долину огромной плотиной. Оно очень красивое, и его по праву можно считать природной достопримечательностью всего Северного Кавказа.

Высоко в горах Южной Чечни расположено и другое озеро – Галанчож-Ами. Воды озера безжизненны, в них не плещется рыба. Это свойство, объяснимое наличием сероводорода, дало повод людям считать озеро священным. Еще недавно чеченцы клялись чистотой вод озера.

 

К факторам, оказывающим влияние на формирование климата страны вайнахов, относятся как само ее географическое расположение на Северо-Восточном Кавказе, в южной части умеренного климатического пояса, так и местные факторы: близость Каспийского моря, сложный, сильно пересеченный рельеф, отсутствие высоких преград с севера и горные хребты на юге, отгораживающие Чечню и Ингушетию от субтропического климата Южного Кавказа.

В северной части страны вайнахов климат континентальный: на Терско-Кумской низменности средняя температура января –3 градуса С, июля 25 градусов С. На Чеченской равнине средняя температура января –4 градуса С, июля 22-24 градуса С. В горах средняя температура января –5 градусов в низкогорье, до –12 градусов и ниже в высокогорье; июля – соответственно 21 градус и 5 градусов С.

Атмосферные осадки распределяются неравномерно. Меньше всего осадков выпадает на Терско-Кумской низменности: до 300-400 мм в год. При движении к югу количество осадков постепенно увеличивается: на Чеченской равнине 400-600 мм; в горах 600-1200 мм в год. Северные склоны Большого Кавказа, обращенные к влагоносным северным ветрам, орошаются обильнее, чем южные. В высокогорье, где господствуют западные воздушные течения, западные склоны получают больше осадков, чем склоны, обращенные к востоку. В глубоких долинах и котловинах осадков всегда меньше, чем на окружающих склонах. Особой засушливостью отличается Алханчуртская долина.

Благодаря продолжительному лету и большому количеству тепла, получаемого растениями, климатические условия равнинных районов Чечни и Ингушетии благоприятны для земледелия, в том числе виноградарства, садоводства, рисосеяния.

Главное богатство недр страны вайнахов – нефть и газ. Их основные месторождения расположены в районе города Грозного и Терско-Сунженской возвышенности. Местное население издавна пользовалось нефтью для бытовых нужд. Нефть добывалась в местах ее естественных выходов, для чего рыли специальные колодцы, в которых нефть накапливалась и время от времени вычерпывалась кожаными ведрами. Русскими еще в 1823 году был построен керосиновый завод в Моздоке (ныне в Северной Осетии), где перерабатывали нефть, добываемую из чеченских месторождений. В 1893 году в районе Грозного была пробурена первая нефтяная скважина глубиной 133 метра, из которой ударил мощный фонтан нефти. Так было положено начало развитию грозненской нефтяной промышленности, старейшей после бакинской на постсоветском пространстве. В советское время в Чечено-Ингушетии на базе местного сырья, а также нефти, поступающей из других районов СССР, была создана мощная нефтеперерабатывающая и химическая промышленность, полностью разрушенная в наши дни российско-чеченской войной.

Кроме нефти и газа страна вайнахов богата строительными материалами и сырьем для строительной индустрии. Имеются минеральные источники и термальные (горячие) воды.

 

Часть вторая

ОЧЕРК ИСТОРИИ ВАЙНАХСКИХ НАРОДОВ

1. О происхождении вайнахов

Вайнахи, как уже известно читателю, относятся к древнейшему коренному населению Кавказа. Примечательно, что по генеалогической схеме Леонтия Мровели , легендарный прародитель вайнахов носил имя «Кавкас», откуда идет название кавкасианы, один из этнонимов, которым древнегрузинские письменные источники обозначали предков современных чеченцев и ингушей. Таким образом, получается, что, по крайней мере, по названию, грузинская историческая традиция представляет вайнахов самым «кавказским» народом из кавказцев (Кавказ-Кавкас-кавкасианы). По версии Леонтия Мровели, Кавкас и его брат Лек (этнарх леков – народов горного Дагестана) переселились из Закавказья на Северный Кавказ, который до них был безлюдным, и заняли территорию от гор до устья Волги. Данные археологии свидетельствуют, что древнекавказские племена в бронзовом веке проживали как в горах Северного Кавказа, так и на плоскости, заходя далеко в степь.

У самих чеченцев и ингушей о своем происхождении существуют различные предания. Самые распространенные два, передающиеся в различных версиях. Одно из них говорит, что предком вайнахов был пришелец из Шама (Сирии), вынужденный бежать оттуда из-за кровной мести. Пришелец этот якобы первое время жил в Грузии, а затем поселился в нагорной Чечне, в урочище под названием Нашх. Это предание интересно тем, что оно также выводит вайнахов с юга. Что же касается конкретно сирийского происхождения, то это явно поздняя деталь и связана уже с распространением ислама. Версии о своем происхождении из разных арабских стран содержат этногенетические сказания и других кавказских народов, приобщенных к исламу.

По другому чеченскому преданию, все чеченцы произошли из урочища Нашх, от которого якобы происходит самоназвание чеченцев – нохчи. Все «чистые» чеченские роды (тайпы) утверждают, что они вышли из Нашха. Говорят, в ауле Нашх до первой половины XX века хранился громадный котел, склепанный из отдельных медных пластинок, на которых якобы были выгравированы названия всех чеченских тайпов и тукхумов (тайповых союзов, племен). Если происходил спор о том, является ли данный тайп «чистым чеченским», люди отправлялись в Нашх и удостоверялись в своей правоте или неправоте.

По преданиям, первоначальное число чеченских тайпов было около 20, но в дальнейшем их количество увеличилось из-за деления старых родов и вхождения в состав чеченского этноса новых родовых групп. В настоящее время тайпов насчитывается более 150. Тайповая организация и тайповые связи и сегодня играют огромную роль в чеченском обществе.

Важным обстоятельством, которое необходимо учитывать при решении вопроса о происхождении вайнахов, является их генетическая принадлежность к восточной ветви кавказской этнолингвистической семьи. Некоторые ученые считают, что племена, говорившие на восточнокавказских (вайнахо-дагестанских) или близких к ним языках, задолго до нашей эры обитали не только в восточной части Северного Кавказа и Закавказья, но и на территории Передней Азии, вплоть до Загроса, Месопотамии, Сирии и Малой Азии, проникая даже, возможно, на некоторые острова Средиземноморья . В частности, все большее подтверждение находит тезис родства предков вайнахо-дагестанских народов с хурритами и урартами, культурными народами древности, создавшими во II-I тысячелетиях до н.э. могущественные государства Древнего Востока. Как полагают, отношения между протохурритоурартским и другими восточнокавказскими языками примерно такие же, как между древними письменными языками индоевропейской семьи.

С течением времени вайнахо-дагестанские племена, проживавшие южнее Кавказского хребта, почти полностью растворились среди других народов. Этническую индивидуальность сохранили в основном те группы, которые находились на Северо-Восточном Кавказе. Здесь и сложился вайнахский этнос, много позднее разделившийся на чеченский и ингушский народы. В разные исторические периоды вайнахами тут были ассимилированы группы ираноязычных племен, а также выходцы из Дагестана, Грузии, тюркских народов и др.

 

2. Вайнахские племена в древности

Территория Чечни и Ингушетии заселена с древнейших времен, о чем свидетельствуют находки архаических каменных орудий, восходящих к началу среднего палеолита (свыше 40 тысяч лет назад). При этом следы пребывания человека каменного века обнаружены как на плоскости, так и в нагорной части Ингушетии и Чечни. Открытие металлов (на Кавказе медные изделия появляются в V-IV тысячелетиях до н.э.) и развитие скотоводства способствовало еще более широкому освоению человеком территории Северного Кавказа, и в частности, его горной области. Продвижение населения в горы было вызвано, прежде всего, как полагают, экономическими причинами – потребностью в металле и поисками пастбищ для скота. В бронзовом веке и в период раннего железа (конец IV-I тыс. до н.э.) основой хозяйства были пастушеское скотоводство и земледелие, значительную роль играли охота и бортничество. Общественный строй был патриархально-родовым.

На территории Чечни и Ингушетии в конце II и в первой половине I тысячелетий до н.э. проживали две группы местных кавказских племен, которые ученые условно именуют племенами кобанской и каякентско-хорочоевской культур. Первые занимали территорию Западной Чечни, Ингушетии и далее на запад, до верховьев Кубани, вторые обитали в Восточной Чечне и Дагестане. Прослеживаются связи этих племен с населением других областей Кавказа.

По той части Кавказа, где расположена страна вайнахов, с древнейших времен проходили пути торговых и военно-политических сношений населения Европы и Азии. Поэтому в ее недрах скрыты разнообразные памятники материальной культуры, оставленные не только местными автохтонными племенами – прямыми предками чеченцев и ингушей, но и целым рядом пришлых племен, более или менее долго находившихся на этой территории.

Особенно разорительный характер носили вторжения кочевых племен из северных степей, которым нередко удавалось захватывать предкавказские равнины, оттесняя местное население в горы.

Самое раннее вторжение кочевников на Северный Кавказ, зафиксированное в письменных исторических источниках, – это нашествие скифов и их походы через Кавказ в Переднюю Азию (VII в. до н.э.). Ираноязычные скифские племена, вышедшие из степей современного Казахстана и Нижнего Поволжья, вначале обрушились на население Северного Кавказа и, преодолев его сопротивление, проникли на Южный Кавказ, откуда стали совершать грабительские набеги на государства Передней Азии. Ассирийские клинописи и древнегреческий историк Геродот описывают деятельность скифских военных отрядов в странах Древнего Востока, грузинский же автор Леонтий Мровели освещает борьбу с кочевниками на Кавказе, и многие его сообщения подтверждаются результатами археологических раскопок .

Так, выяснилось, что в VII в. до н.э. внезапно прекращается жизнь во многих, до того густонаселенных поселениях в предгорной полосе Северного Кавказа. Например, исследования Сержень-Юртовского холма в Чечне выявили картину жестокого штурма и разорения убежища местного (кобанского) племени враждебными степняками.

По сведениям Мровели, разбитые в столкновении с пришельцами кавказцы отступили в горы и закрепились в труднодоступных ущельях. После этого в грузинских хрониках появляется еще один этнический термин, обозначающий предков вайнахов, – дурдзуки, идущий якобы от имени другого легендарного героя, «самого именитого среди потомков Кавкаса», – Дурдзука, под предводительством которого, по сообщению Мровели, совершилось перемещение вайнахов в горы .

Граница между кочевниками и оседлыми горскими племенами пролегла в основном у северного подножья Черных гор. Эта была неспокойная граница. Тут часто происходили взаимные набеги, сопровождавшиеся вооруженными стычками.

С течением времени, оправившиеся от поражения вайнахи постепенно начали вытеснять пришельцев из плодородных предгорных равнин, но новые сильные объединения кочевников (сарматы, аланы и др.), появлявшиеся на Северном Кавказе, опять отбрасывали их к горам.

Глухие воспоминания об этой эпохе доносят до нас некоторые топонимические названия страны вайнахов. Например, на Чеченской равнине, недалеко друг от друга текут две реки, Валерик и Мартан, впадающие в Сунжу. Название Валерик (точнее – Валарг) переводится с чеченского языка как «река смерти мужчин», а Мартан (Мард-тан) на сармато-аланском языке означал «река убийств», «река смерти (мертвых)». Получается, что две соседние реки в предгорьях южнее Сунжи носят одинаково мрачные названия, но на разных языках. Историк В.Виноградов, сопоставив эти факты с общей исторической обстановкой последних веков до н.э., пришел к выводу, что район двух рек являлся пограничной зоной между вайнахскими и ираноязычными племенами и был ареной частых столкновений, в которых пало много воинов с обеих сторон. Эти трагические события и определили появление столь специфических гидронимов в предгорной полоскости Северо-Восточного Кавказа.

Однако взаимоотношения между степняками и горцами не сводились только к взаимным нападениям. Номады, прочно освоившие предкавказскую плоскость, со временем завязали с обитателями горных ущелий экономические и политические связи с взаимной выгодой и взаимными уступками. Часть кочевников стала переходить к земледелию и оседлому образу жизни, основывая укрепленные поселения, остатки которых открыты и на территории равнинной Чечни. Между вождями алано-сарматских и вайнахо-дагестанских племен стали оформляться союзнические отношения с целью организации совместных военных экспедиций в богатые страны, расположенные южнее Большого Кавказа.

Правители древней Иберии, контролировавшие основные перевальные пути через Центральный Кавказ, быстро оценили, какую пользу можно извлечь из союза с воинственными отрядами северокавказских народов. В конце IV в. до н.э. ибериец знатного рода Фарнаваз, поднявший восстание против ставленника македонских завоевателей, призвал к себе на помощь сарматов и горцев. Одолев своих противников и объявив себя царем Иберии, Фарнаваз заключил долгосрочный военно-политический союз с племенами Северного Кавказа. По обычаю времени союз был скреплен династическими браками: Фарнаваз выдал свою сестру замуж за одного из сарматских вождей, а сам женился на женщине из народа дурдзуков.

В «Картлис цховреба» описаны военно-политические отношения Древней Грузии с вайнахскими племенами. Например, рассказывается, как против царя Саурмага, сына Фарнаваза, восстали эриставы (правители военно-административных областей Иберии) и хотели убить его. Саурмаг тайно бежал в страну дурдзуков, к братьям своей матери, заручился поддержкой вайнахов и сарматов, а также оставшихся верными ему представителей иберийской знати, и с их помощью решительно подавил мятеж (III в. до н.э.).

Впрочем, отношения между соседями не всегда носили мирный и союзнический характер. Во время правления Мирвана, в конце III – начале II в. до н.э., дурдзуки напали на Иберию, но потерпели поражение и были обращены в бегство. После этого иберийские цари стали больше внимания уделять укреплению северных границ. В горных ущельях, через которые пролегали пути с Северного Кавказа в Иберию, строились башни и крепости, преграждавшие дорогу враждебным пришельцам. Гарнизоны этих укреплений в основном состояли из местных горцев.

Древние народы называли эти проходы «воротами». Это были действительно «ворота», через которые в Закавказье врывались воинственные орды северных племен. На Центральном Кавказе наибольшее значение имел Дарьяльский проход в верховьях Терека (по-персидски: Дар-и-алан – «Ворота аланов»). Но в горах были и другие проходы, имевшие международное значение в древности и в раннее средневековье. Так, на территории вайнахов грузинские источники упоминают «Ворота дурдзуков», представляющие собой ущелье, перегороженное каменной стеной. По всей видимости, дурдзукские ворота находились в Ассинском ущелье (Ингушетия), через которое проходит один из путей, соединяющих северокавказскую плоскость с Грузией.

Несмотря на спорадические столкновения, происходившие между грузинами и населением Северного Кавказа, военно-политический союз, заключенный при Фарнавазе, в целом оставался в силе и в первых веках н.э. Усилившееся в этот период Иберийское государство вело активную внешнюю политику, широко пользуясь поддержкой кочевых и горских племен с севера. Пропущенные через территорию Иберии конные отряды алано-сарматских и вайнахо-дагестанских племен создавали реальную угрозу не только соседним Армении и Албании, но даже Парфянскому царству и восточным провинциям Римской империи.

Грузинский историк Леонтий Мровели, который приводит сведения по древней истории вайнахов, – автор XI века, использовавший для описания событий, происходивших задолго до его времени, какие-то древние, не дошедшие до нас источники, частично, возможно, относящиеся к раннеиберийскому периоду. Однако некоторые сведения о предках чеченцев и ингушей можно найти и в сочинениях авторов собственно античной эпохи. Так, обращает внимание название народа гаргареев, упоминаемых в «Географии» Страбона, а также у Плиния Старшего и Плутарха (I-II вв. н.э.). Гаргареи локализуются на Северо-Восточном Кавказе, по соседству с дагестанскими племенами гелов и легов, а также с сарматским племенем сираков. Полагают, что в гаргареях нужно видеть вайнахскую этническую общность, так как этот термин по сей день бытует у них в значении – «родня», «родственник» (по-ингушски гаргар, по-чеченски гергера). Некоторые ученые считают даже, что в самоназвании современных ингушей – галгаи – отразилось этническое имя гаргареев.

Далее в описании Страбона среди земледельческих племен, проживающих на северных склонах Кавказа, встречаются этнонимы: исадики и хамекиты, которых ученые сопоставляют с названиями родоплеменных подразделений вайнахов – Садой (в Чечне) и Хамхи (в Ингушетии).

 

3. …и в средние века

Письменные свидетельства о вайнахских племенах периода раннего средневековъя (V-X вв.) скудны и отрывочны. В этот период вайнахи продолжали занимать в целом ту же территорию, что и в начале нашей эры, то есть нагорную часть Чечни и Ингушетии, а также, возможно, некоторые сопредельные районы современной Северной Осетии и Грузии. Равнинные области Предкавказья, вплоть до Дона и Нижнего Поволжья, заселяли многочисленные племена ираноязычных алан. Вторжение в начале 70-х годов IV в. гуннов из Центральной Азии имело тяжелые последствия для Северного Кавказа. Аланы были разгромлены и частью увлечены гуннами в их движении на запад, а частью отброшены к Кавказским горам. Археологические памятники свидетельствуют, что большие группы алан, осваивая плодородные предгорья, постепенно проникли и в глубь некоторых горных районов, где проживали автохтонные кавказские племена. В центральной части Северного Кавказа этот процесс привел к языковой ассимиляции аборигенов пришельцами, в результате чего сложился ираноязычный осетинский народ.

Многочисленные археологические памятники, оставленные аланами на территории Чечни и Ингушетии, как на плоскости, так и в горах, свидетельствуют, что и здесь имело место глубокое проникновение ираноязычных элементов. Однако это не привело к деэтнизации местного населения. Вайнахи сохранили свою культуру и язык, и постепенно аланский этнический элемент растворился среди них, потеряв свои отличительные этнографические особенности.

Дольше сохранялось аланское население в плоскостной зоне Чечни и Ингушетии, где аланы составляли большинство. Здесь открыты крупные поселения на берегах Терека и Сунжи. Наиболее значительным из них является укрепленное городище Алхан-Кала в 16 км западнее г. Грозного. Найденная там керамика V-XII веков – типично аланская. По-видимому, это был политический и экономический центр местных аланских племен.

В окрестностях Алхан-Калы и ряда других равнинных поселений археологами открыты многочисленные катакомбы – характерные погребения алан. Горнокавказские же племена не сооружали катакомб. У них на протяжении веков устойчиво сохранялась традиция погребения в каменных ящиках или склепах.

Между горцами и аланами, теснившими в своем движении на юг местные племена, поначалу сложились враждебные отношения. Видимо, поэтому, когда в 458 году грузинский царь Вахтанг Горгасал совершил поход на Северный Кавказ с целью наказать аланов за грабительский набег в Грузию, «цари кавкасианов» поддержали его, выставив в помощь грузинам многочисленное ополчение. Однако с течением времени взаимоотношения между соседями нормализовались. Часть вайнахов, возможно, даже вошла в конфедерацию племен, созданную аланами.

Еще один раннесредневековый письменный исторический источник, в котором упоминаются вайнахские племена, – это «Армянская география» VII века н.э. Этот замечательный памятник отличается довольно хорошей осведомленностью о горских кавказских племенах и народах. При перечислении племен Предкавказья и Большого Кавказа автор «Армянской географии» упоминает этнонимы, явно относящиеся к вайнахам. В частности, это нахчматьяны, кусты, дурцки. По исследованиям лингвистов, «нахчматьяны» это те, которые говорят на чеченском языке (нахчи мотт – «чеченский язык»). В этнониме «кусты» нетрудно увидеть термин «кисти» (русская форма: «кистины»), которым грузины по сей день называют горных вайнахов, как чеченцев, так и ингушей . Что же касается племени «дурцки», то это явно дурдзуки, неоднократно упоминаемые на страницах грузинских источников более позднего времени. Видимо, автор «Армянской географии» при описании кавказских горцев в значительной степени пользовался информацией, исходящей от грузин, что неудивительно, ибо грузины, как непосредственные соседи вайнахов, могли передавать свои знания о них армянам и другим более дальним народам. Параллельное же упоминание в «Географии» нескольких вайнахских этнонимов объясняется этнополитической раздробленностью предков чеченцев и ингушей, делившихся на ряд племен, известных у соседей под разными названиями.

Надо полагать, нахчматьяны проживали в Юго-Восточной Чечне (историческая Ичкерия, или нынешние Ножай-Юртовский и Веденский районы), которую чеченцы называют Нохчи-мохк – Нохчойская (Чеченская) земля. Впоследствии, в процессе этнической консолидации чеченских племен, выходцы из этой области распространили свое племенное название – нохчи – на все остальные племена, говорившие на чеченском языке. Ведущая роль насельников Нохчи-мохк в образовании чеченского этноса, видимо, объясняется тем фактом, что их край всегда был экономически сильным и славился как плодородный земледельческий регион, житница местных племен и народов.

В VII-IX веках главной политической силой на Северном Кавказе выступает Хазарский каганат. Хазары – полукочевой тюркоязычный народ, обитавший в Северо-Западном Прикаспии, – создали государство, включавшее почти все степные и лесостепные области Восточной Европы. Под политическим влиянием хазар на юге находились народы Северного Кавказа, а на севере – некоторые восточнославянские и финно-угорские племена.

Хазары много и упорно воевали с арабами, господствовавшими в Закавказье. Народы Северного Кавказа в той или иной степени оказались втянутыми в эту борьбу, выступая в основном на стороне хазар, за что нередко подвергались нападениям арабских войск. Одной из целей арабских походов в горы было овладение горными проходами, в том числе и на путях, ведущих через страну вайнахов.

В VIII-IX веках на Северном Кавказе наблюдается развитие производственных сил. В частности, на плоскости современных Чечни и Ингушетии земледелие продолжало оставаться главным занятием населения. Несомненно, что уже применялся плуг. В культурных слоях поселений обнаружены большое количество хозяйственных ям для зерна, зернотерок и жерновов, найдены остатки культурных растений – проса и пшеницы.

Важной отраслью сельского хозяйства было скотоводство, издревле базировавшееся на яйлажной (отгонной) системе. Разводили крупный рогатый скот, коз, овец.

В хозяйственной деятельности вайнахов в конце I тысячелетия н.э. важное место занимало ремесленное производство, прежде всего, гончарное дело и обработка металлов. В погребальных и бытовых памятниках в массовом количестве представлена глиняная посуда. Обнаружено несколько гончарных печей. По форме и технологии вайнахская керамика находит широкие аналогии в керамике Северного Кавказа и Хазарского каганата.

Значительная роль принадлежала металлообработке. Из металлов изготовлялись оружие, орудия труда и украшения. Местные мастера владели такими техническими приемами обработки металлов, как литье, ковка, чеканка, резьба, тиснение, инкрустация, волочение.

В рассматриваемую эпоху у вайнахов развиваются торгово-экономические и политические связи с ближними и дальними соседями. Естественно, что наиболее тесными были взаимоотношения с непосредственными соседями: аланами (осетинами) на западе, грузинскими горскими племенами – мтиулами, пховцами, тушинами – на юге, с дагестанскими племенами – на востоке, а также с населением Хазарского каганата – на севере. Из широко известных в восточном мире торгово-ремесленных центров Дагестана и Хазарии, таких, как Дербент, Зирихгеран (Кубачи), Семендер, к вайнахам поступали предметы кузнечного и ювелирного производства, а также другие ремесленные изделия.

О дальних торгово-экономических связях свидетельствуют находки монет и предметов, изготовленных за пределами Кавказа. Например, найденная в Ингушетии бронзовая курильница в виде фигурки орла, отлитая в VIII веке в Басре (Ирак), или клад, состоящий из 200 серебряных арабских дирхемов VIII-IX веков, обнаруженный у станицы Сунженской.

Падение Хазарского государства (Х в.) открыло дорогу на запад новым волнам тюркских кочевников. Так, в XI веке в степях Восточной Европы и Северного Кавказа появились многочисленные кыпчакские племена. Они, как видно, потеснили алан, господствовавших до этого в равнинных районах Чечни и Ингушетии, и захватили у них часть земель. Известно, что в конце XII века ставка одного из кыпчакских ханов располагалась на реке Сунже.

Общественный строй вайнахских племен конца I – начала II тысячелетий можно назвать переходным от первобытно-общинного к классовому. Археологические памятники свидетельствуют, что в вайнахском обществе имущественное расслоение, за которым стоит и неравное социальное положение, было уже свершившимся фактом. На одном и том же родоплеменном кладбище, как правило, находят и очень бедные погребения, и роскошные, с десятками дорогих вещей. Грузинский историк Джуаншер (VIII в.), упоминающий при описании событий 458 года «царей кавкасианов», несомненно, подразумевал среди них и вождей вайнахских племен. В данном случае, при всей многозначности термина «царь» (по-грузински: мепе), представитель феодальной страны назвал бы так предводителей значительно более высокого ранга, нежели просто родовых старейшин или выбираемых военных руководителей социально-свободных общин.

Предки вайнахских народов были язычниками. По их представлениям, все вокруг было населено богами и духами. Главным божеством считался Дела – верховный бог неба. Были еще бог грома и молнии – Села, богиня ветра – Фурки, богиня солнца – Аза, бог охоты и злаков – Елта, бог скал – Хаггаерда, военное божество – Молыз-Ерды, «мать воды» – Хинана и другие божества и духи. Особо почиталась богиня плодородия – Тушоли, с культом которой было связано множество обрядов и поверий. По всей горной части страны вайнахов разбросаны пункты, связанные с именем Тушоли (святилища, памятники, священные местности и пр.), но центром ее культа, видимо, являлась Ассинская котловина в Ингушетии, где хранился деревянный идол богини с железной маской, изображавшей строгое женское лицо. (Тушоли – единственное вайнахское божество, имеющее антропоморфное изображение.) Когда весной в праздник жрец (цIени стаг – «чистый человек») выносил идола из святилища, народ в ужасе падал ниц, не смея взглянуть на богиню. Бездетные женщины, по поверью, прикоснувшись к этой фигуре, обретали потомство.

Богам и духам посвящались языческие святилища, выстроенные из камня на вершинах гор. Как правило, они имеют форму либо столпообразных колонн с нишами, обращенными к югу, либо небольших домиков с одним или двумя входами.

В XII и начале XIII века вайнахские племена находились под политическим влиянием феодального Грузинского царства, достигшего в этот период вершины своего могущества. Важным инструментом этого воздействия была христианская религия, которую грузинские миссионеры энергично насаждали в горах Северного Кавказа. От бассейна Кубани до Дагестана включительно, и сегодня можно увидеть остатки воздвигнутых ими церквей и святилищ, являвшихся в свое время центрами распространения православного христианства, грузинского языка, письменности и культуры.

Правители Грузии были кровно заинтересованы в верности и союзничестве горских племен, охранявших кавказские проходы и поставлявших вспомогательные отряды в грузинскую армию. По-видимому, в рассматриваемое время все основные перевалы и горные проходы через Большой Кавказ контролировались Грузинским царством, но без лояльности вождей местных племен сохранять такое положение было бы затруднительно. Особый интерес грузинского царского двора, как и столетия назад, вызывал Дарьяльский проход, а также другие близлежащие пути, ведущие с Северного Кавказа в Центральное Закавказье. Территория современной Ингушетии находится именно в этой зоне, и поэтому внимание к ней должно было быть тоже особенным. Видимо, этим и объясняется, что наибольшее количество христианских древностей сосредоточено в Ингушетии, особенно в Ассинской котловине, которая считается очагом средневекового христианства вайнахских племен. Например, широко известен находящийся здесь храм XII века Тхаба-Ерды. По величине (в плане 16,20 на 7,60 м) и художественной отделке – это самый значительный христианский памятник в Чечне и Ингушетии. Особенно хорош барельефный фриз на западном фасаде храма, над главным входом, где в центре треугольной композиции, обрамленной выпуклым валиком, изображен сидящий ктитор – основатель храма. Над его головой модель церкви. По обе стороны от ктитора – две стоящие фигуры. Одна – в одежде священника и несет на плечах две виноградные кисти. Другая – с крестом и мечом. Вверху, рядом с изображением церкви, были высечены десница со строительным угольником и надписи на грузинском языке. Над фризом имелось еще три барельефа с ангелами. К сожалению, камни с резьбой сохранились лишь частично.

Прихожанами христианского храма были местные горцы – вайнахи. Даже после того, как феодальная Грузия пришла в упадок и уже не имела сил продолжать свою деятельность в северокавказских горах, местные жители заботились о храме – ремонтировали его, берегли церковную утварь, грузинские книги и пр.

Христианский памятник Тхаба-Ерды – не единственный в стране вайнахов. В Ингушетии и соседних районах Чечни примерно в тот же период были построены и другие церкви: Албы-Ерды, Таргимская и др. Но принесенная из Грузии религия не укоренилась глубоко среди горцев, так как не соответствовала уровню их социально-экономического развития. Даже формально являясь христианами, вайнахи продолжали почитать своих древних языческих богов.

Таким образом, с помощью христианства правящие круги Грузии стремились вовлечь горцев в орбиту своего влияния и превратить в своих вассалов. Феодально-племенная верхушка северокавказских народов, видимо, не сопротивлялась сближению с Грузией. Участие в победоносных походах грузинских войск на богатые ближневосточные города приносило им славу и добычу.

Отряды северокавказских народов привлекались правителями Грузии и в оборонительных войнах. Например, в «Картлис цховреба» отмечено участие дурдзуков в борьбе против войск хорезмшаха Джалал ад-Дина, напавшего на Тбилиси в 1226 году. По-видимому, вайнахи, а также некоторые другие народы Северного Кавказа, участвовали в большинстве крупных войн феодальной Грузии XI-XV веков, но письменные исторические источники этого периода, отличающиеся краткостью изложения, не всегда фиксируют факты, считавшиеся тогда обычным делом. Иногда же вспомогательные отряды с севера упоминаются в грузинских хрониках под собирательным названием – «все горцы».

Кавказ много раз становился объектом вторжений иноземных захватчиков, но одним из самых губительных было монгольское нашествие. Первые разведывательные отряды монголов появились на Кавказе в 1220-1222 годах, но завоевание степей и предгорий Северного Кавказа произошло в результате крупномасштабных походов 1237-1240 годов. Огнем и мечом пройдя по Предкавказью, монголы разгромили кыпчаков, адыгов и аланов. Аланские поселения на равнинах Чечни и Ингушетии были стерты с лица земли.

Монголы попытались проникнуть и в горы, населенные вайнахскими племенами, но встретили здесь упорное сопротивление, которое так и не сумели сломить. Тактические свойства лесисто-пересеченной местности помогали горцам отстаивать свои позиции и создавали непреодолимые трудности монгольским воинам, выросшим в степных просторах. Поэтому сохранили независимость от монголов и горцы Дагестана, а также отступившая в горы часть алан и адыгов.

Впрочем, монголы не скоро отказались от попыток покорить жителей горных ущелий. Исторические хроники сообщают, что еще в 50-70-х годах XIII века на Северном Кавказе продолжалась вооруженная борьба местных народов против монгольских завоевателей. Однако легкодоступные степи и предгорья прочно вошли в состав мировой империи потомков Чингис хана. После ее распада на несколько монгольских государств (улусов), северокавказские низменности отошли к улусу Джучи, или Золотой Орде. Ханы Джучиева улуса, власть которых распространялалась на огромной территории от Венгрии и Финского залива до великой сибирской реки Оби, и от северной тайги до кавказских гор и среднеазиатских степей, не раз разбивали свои кочевья на берегах Терека и Сунжи.

Народная память вайнахов донесла до нас многочисленные предания о борьбе предков чеченцев и ингушей с огромными полчищами пришельцев, живших в юртах (переносные жилища тюрко-монгольских кочевников), об эпизодах героических сражений с коварным врагом. Особенно интересно предание о двенадцатилетней обороне горы Тебулосмта, на склонах которой укрывались обитатели Аргунского ущелья. В таких легендах иногда упоминаются имена исторически хорошо известных монгольских ханов и военачальников.

Во второй половине XIV века могущество Золотой Орды начинает падать. В конце столетия жестокий завоеватель Тимур, потомок монголов, осевших в Средней Азии, нанес Орде удар такой силы, что та уже не смогла оправиться. В 1395-1396 годах Тимур со своими полчищами находился на Северном Кавказе, сея всюду смерть и разрушение. Часть населения Предкавказья была истреблена. Войска Тимура вторглись и в страну вайнахов, с обычной жестокостью уничтожая население, разрушая крепости, церкви и капища.

Запертые в горах вайнахи, перед постоянной угрозой набегов степняков, укрепляли свои поселения и жилища. Именно в XIII-XIV веках появились в горах первые оборонительные башни, ставшие с течением времени обязательным атрибутом вайнахских селений, придающие им своеобразный и неповторимый вид.

В древности жилища вайнахов представляли собой небольшие дома из плетней, обмазанных глиной, с плоскими глинобитными крышами. Укрепления, возводившиеся еще задолго до нашей эры, носили характер так называемых «циклопических» строений – грубых сооружений из огромных камней. Крепости циклопического типа в бронзовом веке строились во многих регионах Кавказа. В стране вайнахов, по предположению некоторых ученых, они использовались в отдельных случаях вплоть до середины II тысячелетия н.э. Есть мнение, что именно циклопические сооружения явились основой позднейших башенных построек.

Видимо, в эпоху борьбы с монголами, в XIII-XIV веках, появились первые сторожевые башни, возвышавшиеся у входов в главные ущелья, а также разбросанные по предгорьям. Их гарнизоны должны были следить за передвижением кочевых орд и войсковых отрядов татаро-монголов и оповещать население о военной угрозе.

Однако в борьбе со столь многочисленным и хорошо организованным противником, каким являлись монголы в рассматриваемое время, постройки башенного типа можно было использовать только в ограниченных целях. В период массового строительства боевых башен, которое имело место уже в XV-XVII веках, их основное боевое назначение состояло в защите жителей от нападений кровников, а также набегов небольших отрядов враждебных общин. Сооружения аналогичного типа и функций можно встретить и в ряде других горных областей, как на Кавказе (от Западной Грузии до Дагестана), так и за его пределами. Однако, даже не будучи специалистом, не трудно заметить своеобразие вайнахских башенных селений при их сравнении с укрепленными поселениями других народов.

В Чечне и Ингушетии известны два основных типа башен – жилые (гала) и боевые (воу). Нередко встречаются сооружения, сочетающие в себе особенности обоих видов. Жилые башни, считающиеся более архаичными, по внешнему виду приземистые, прямоугольные строения, несколько суживающиеся кверху для большей устойчивости. Они часто встречаются в горных поселках и еще в первой половине ХХ века нередко использовались для жилья. Как правило, гала строились в два-три этажа, высотой до 12 метров. Стоят они на удобных местах, недалеко от воды, хорошо сливаясь с окружающим пейзажем. Стены сложены из хорошо подогнанных камней и скреплены глинисто-известковым раствором. В центре жилой башни обычно устанавливалась колонна с массивным основанием для опоры на нее балок перекрытий. Перекрытия этажей – деревянные балки с настилом из пластин сланца и хвороста, покрывавшегося кошмами. Кровля жилых башен была плоской и представляла собой бревенчатый накат, покрытый хворостом. Сверху насыпалась земля и утрамбовывалась специальными катками. Стены башни часто поднимались над кровлей в виде парапета, что делало кровлю более удобной для наблюдения вокруг.

На каждый этаж жилой башни вела отдельная дверь. Попасть на второй-третий этаж снаружи можно было только по приставной лестнице. Первый этаж служил хлевом. Он был, как правило, без окон, с продушинами в стенах для вентиляции. В верхних этажах жили люди и хранились запасы. Для внутреннего сообщения между этажами в башнях устраивались специальные люки.

Нередко в жилой башне встречаются бойницы и другие оборонительные приспособления, что в целом позволяет характеризовать ее как дом-крепость.

Интерьер жилой башни был достаточно просторным. Стены могли быть украшены коврами, на которых висело оружие. В многочисленных нишах хранилась домашняя утварь и посуда. Часть жилья занимали широкие нары, на которых спали, а также складывали постельные принадлежности.

Боевые башни, основная функция которых – чисто оборонительная, являются вершиной зодчества вайнахов. В высоту они достигают 25-30 метров при ширине стен у подножия до 6 метров. Основание башен обычно квадратное, но бывает и прямоугольное.

Кверху башни сильно суживаются (на высоте последнего этажа стены вдвое уже, чем ширина основания), завершаясь пирамидально-ступенчатым перекрытием, увенчанным конусообразным камнем светлого тона – циогал. Без этого камня башня не считалась завершенной, и за его установку мастер-строитель получал от хозяина сверх установленной платы еще коня или быка.

Несколько реже встречаются башни, у которых плоские перекрытия, с выступами по углам или же окруженные сплошным парапетом.

Башни воу строились четырех- и пятиэтажными. Входной проем расположен на втором этаже, реже и на третьем, что делалось в целях обороны. В случае опасности приставную лестницу – балку с зарубками – быстро можно было убрать внутрь башни. Бойницы на верхних этажах, узкие снаружи, расширяются с внутренней стороны, что удобно для стрельбы из лука, арбалета и ружья. В то же самое время они максимально защищают стрелка от действия оружия противника, осаждающего башню. У самого верха боевого сооружения на все четыре стороны нависают машикули, откуда на головы врагов, подступивших к самому основанию башни, обрушивались камни и кипяток. Там же, наверху, четыре довольно просторных оконных проема, позволяющие далеко обозревать окрестности. Очень часто жилые и боевые башни вместе с хозяйственными постройками находились в близком соседстве и обносились каменной стеной, образуя замковые комплексы.

Как жилые, так и, особенно, боевые башни затейливо украшены петроглифами в виде крестов, змей, стилизованных фигур людей и животных. Здесь же можно видеть и рисунок человеческой руки; мастер, завершая работу, высекал изображение своей ладони, как бы гарантируя тем самым прочность сооружения.

Строительством башен занимались нередко целые фамилии, в которых искусство каменщика передавалось из поколения в поколение. Вайнахские мастера пользовались славой и за пределами своего отечества. Например, ими построены по заказам многие башни в Осетии и в соседних районах Грузии.

Ослабление и распад Золотой Орды позволил кабардинцам (восточная ветвь адыгов) широко расселиться в плоскостной зоне Предкавказья. На севере современных территорий Чечни и Ингушетии под их контролем оказались земли до самых Черных гор. На берегах Терека, Сунжи и других рек археологи находят небольшие курганы кабардинцев, в которых погребенные лежат всегда на спине, головой на запад. В таких погребениях часто встречаются предметы вооружения (сабли, кинжалы, стрелы), украшения, железные кресала для высекания огня, игральные кости и другие вещи.

Кроме кабардинцев на равнинах Среднего Терека проживали также потомки ордынских кочевников (ногайцы и др.). Из памятников, оставленных ими, заслуживает упоминания мавзолей Борга-Каш, расположенный на одном из отрогов Сунженского хребта в Ингушетии. Мавзолей представляет собой изящное сооружение, построенное в традициях мусульманской погребальной архитектуры. В Предкавказье это единственный исторический объект подобного стиля, сохранившийся до наших дней.

Вайнахи, населявшие в древности предгорные равнины, но в результате многократных нашествий кочевников, вынужденные отступить в горы, никогда полностью не порывали отношения с плоскостью, сохраняя экономические, политические и военные связи с жителями степей. Например, традиционное отгонное скотоводство, распространенное на Кавказе, подразумевает непременный перегон стад зимой на равнинные пастбища, и, поэтому, стоило утихнуть состоянию войны, как горцы находили возможность договориться с хозяевами степей о выделении им части зимних пастбищных угодий.

В периоды мирного сосуществования горцы и степняки обменивались продуктами своего труда, вожди племен вступали между собой в союзы и соглашения. Кроме того, население гор и равнин связывали также торгово-ремесленные центры Предкавказья, всегда имевшие тесные экономические взаимоотношения с нагорными районами.

Поэтому даже в периоды, когда вайнахи оказывались, практически, вытесненными из низин, они не утрачивали живых связей с плоскостью. Это особенно касается части равнин, расположенной от Черных гор до Терека. Неслучайно чеченцы называли ее «обозримой плоскостью», подразумевая под этим не только визуальную обозримость территории со склонов гор, но и хорошее знакомство с ней.

Таким образом, вайнахи всегда хорошо знали равнинные земли, и когда в результате распада Золотой Орды создались относительно благоприятные условия для переселения на плоскость, то сначала чеченские, а затем и ингушские племена стали спускаться в предгорья и осваивать земли, которые их предки некогда покинули под напором степных кочевников. Переселение вайнахов на плоскость, начавшееся в XV веке, продолжалось и в XVI-XVIII веках, в результате чего на берегах Терека, Сунжи и их притоков (вплоть до реки Акташ в Северном Дагестане) возникло множество вайнахских поселений, причем в некоторых местах вайнахи жили вперемежку с кабардинцами, кумыками и ногайцами.

Расселяясь по северокавказской низменности, вайнахи сталкивались с кабардинскими и кумыкскими князьями, стремившимися господствовать на плоскости. В результате некоторые вайнахские общины попали в зависимость от них и были вынуждены выплачивать подать, которую платили обычно овцами и другим скотом. В остальном чечено-ингушские племена пользовались полной самостоятельностью. Князья не вмешивались в их внутренние дела.

В фольклоре чеченцев и ингушей отразилась борьба вайнахских племен против зависимости от кабардинских и кумыкских феодалов. Песни воспевают героев этой долгой борьбы, в результате которой вайнахи освободились от подчинения князьям соседних народов.

В рассматриваемое время феодальные владельцы появились и среди самих вайнахов. Процесс феодализации родоплеменной верхушки предков чеченцев и ингушей развивался давно, но медленно, так как условия жизни в горах, при ограниченной экономической базе, способствовали длительному сохранению институтов родового строя. С переселением на плоскость ускорилось становление феодальных отношений, и равнинные вайнахи в своем общественном развитии стали опережать оставшихся в горах сородичей. Наряду со старейшинами (тхамада) – главами территориально-родовых общин, должность которых постепенно становится наследственной, социально выдвигаются военные предводители (бяччи), которые во главе вооруженных отрядов (гери) совершали набеги на соседей, захватывали скот и другое имущество, а также пленных, становившихся рабами (лай).

Чеченские и ингушские предания ярко рисуют образ старинной знати. «Знатные», «славные» люди, согласно легендам, славились богатством. Они владели башнями и замками, окружали себя дружинниками, вступали в дружественные и союзные отношения с грузинскими, кабардинскими, дагестанскими, осетинскими, ногайскими, калмыцкими феодалами. Слабые общественные элементы бывали вынуждены отдаваться под покровительство знатных и в обмен на безопасность платить им дань.

В первой половине XVII века в равнинной Чечне осели переселившиеся из Аварии (Нагорный Дагестан) князья Турловы, которые объединили часть чеченских общин, возглавив их борьбу против кабардинских и кумыкских феодалов. В некоторых исторических документах Турловы называются владетелями «земли Чачана». Однако, феодальные отношения у вайнахов так и не получили дальнейшего развития. Так, чеченцы, освободившись от власти кабардинских и кумыкских князей, изгнали и собственных владельцев и продолжали жить свободными общинами (обществами). Видимо, с этого времени идет вайнахская поговорка: «Когда признают одного за князя (эла), остальные становятся его рабами».

Таким образом, вайнахским родовым и территориальным общинам в борьбе с феодализирующейся знатью удалось в значительной мере отстоять свою свободу и общинное устройство в общественной жизни. В Чечне и Ингушетии, в отличие от большинства других областей Северного Кавказа, так и не сложилась юридически оформленная аристократия. «Мы все свободны» – с гордостью заявляли чеченцы. Однако говорить о полном равноправии среди вайнахов, разумеется, нельзя. В руках старейшин и военных предводителей по-прежнему скапливались богатства, они пользовались властью и влиянием, имели рабов и зависимых людей. В обществе выделялись богатые и бедные семьи, сильные и слабые роды. Например, бросив взгляд на русско-ингушские взаимоотношения XVIII и начала XIX века, можно заметить, что от лица народа обычно выступают «почетные», «лучшие» фамилии, заключающие договоры от имени всех ингушей.

Общественный быт вайнахов регулировался обычным правом.

Священным считалось право хозяина на свой дом. За оскорбления или насилия, совершенные в доме, нарушитель должен был нести большую ответственность, чем за такие же проступки на улице.

К числу наиболее существенных институтов родового строя, сохранившихся у вайнахов до последнего времени, относится кровная месть. По обычаю, всякое тяжелое оскорбление, увечье или убийство должны были быть отмщены соответствующим образом (если до этого не происходило примирение согласно сложным обычно-правовым нормам). В случае убийства родичи убитого объявляли кровную вражду убийце и его ближайшим родственникам (за исключением детей, женщин и глубоких стариков), то есть старались убить их в свою очередь. Если убийца скрывался или умирал по другой причине, вражда продолжалась, и главным объектом мести выбирался его отец, брат или взрослый сын, который должен был заплатить своей жизнью за чужую вину. Нередко месть переходила из поколения в поколение, до уничтожения или переселения в другую местность одной из враждующих семей.

За убийство внутри рода действовали другие обычно-правовые нормы, и дело редко доходило до ответных убийств.

Священным считался обычай гостеприимства. Дом вайнаха был открыт для каждого посетителя. Любой путник, независимо от его национальности или веры, которого в пути застала ночь или непогода, мог попроситься переночевать в первое жилище, встреченное по пути, и его там принимали с почетом. Даже явному врагу, зашедшему в дом с миром, вайнах не имел права мстить, если же того требовали обстоятельства, должен был защищать его, хотя бы ценой собственной жизни. В преданиях всех горцев Кавказа, от абхазов на западе до народов Дагестана на востоке, закон гостеприимства ставится выше закона кровной мести.

Приоритет гостеприимства перед другими обязательствами хорошо виден на примере ингушской песни о Гази-мальчике:

«У одного ингуша, по имени Олдана, был сын Гази, которого еще мальчиком отец посватал за юную кабардинку. Потом самого Олдана убили; сын его сидел однажды у дверей своего дома и с грустью думал об отце. В это время к дому подъехал верховой, который сообщил Гази, что вечером к нему собираются заехать в гости друзья его отца. Сразу после этого сообщения Гази получает второе известие, что убийца Олдана появился в этих краях и вскоре опять скроется, если Гази не перехватит его этой же ночью на мосту в ущелье. Не успел отъехать второй гонец, как подоспел третий, сообщивший, что его невесту сегодня выдают за другого.

Вошел Гази к себе в дом, бросился на кровать и заплакал. Спрашивает его мать: «О чем ты плачешь мой сын?» Рассказал Гази про эти три известия и говорит: «Плачу я потому, что не знаю, какое из этих трех дел надлежит мне исполнить – принять гостей, отмстить врагу или отбить невесту?» Тогда ответила ему мать: «Пусть уходит твой враг; настанет час, и сбудется твоя месть; и невеста не уйдет от тебя, если суждено тебе жениться на ней. Но гостей ты должен принять так, как принимал их твой отец; это – самое важное и неотложное дело».

Гази послушался, матери и с почетом принял гостей, а ночью, когда они легли спать, отправился к мосту и убил своего кровника. Оттуда он помчался в село своей невесты, выкрал ее и к рассвету привез домой девушку и отрезанную голову убийцы отца. Утром, когда за девушкой подоспела погоня, проснувшиеся друзья отца вышли из дома и покончили дело миром. Так был награжден Гази за верность долгу гостеприимства».

Следует отметить, что версии этой песни существуют также у чеченцев и кумыков.

Теме гостеприимства и кровной мести у вайнахов посвящается одно из лучших произведений классика грузинской литературы Важа Пшавелы – поэма «Гость и хозяин». По сюжету поэмы, в доме кистина Джоколы оказался в гостях хевсур Звиадаури, в котором односельчане хозяина дома узнают кровника, убившего немало их соплеменников, в том числе и брата самого Джоколы. Несмотря на это Джокола с оружием в руках защищает гостя и вступает в бой со своими соседями и родичами, которые пришли, чтобы схватить Звиадаури. Слова Джоколы – «Сегодня он мой гость / даже если нам должен море крови, / поэтому я не выдам его, / клянусь Богом, создателем нашим» – показывают постулируемый горскими обычаями закон превосходства гостеприимства над законом мести.

Вайнахи, проживая в горах, селились кровнородственными группами. В каждом селе, обычно, жили представители одного рода – тайпа. Союз нескольких родов составлял тукхум, члены которого были связаны обязательством разрешать мирным путем взаимные споры и помогать друг другу во время войны. Тукхумы отличались также особенностями говора. В Чечне, например, известны тукхумы – Нохчмахкой (Ичкеринский), Аьккхий (Аккинский), Чебарлой, Маьлхий, Шуотой и др.

Ингуши также делились на ряд териториально-племенных групп. В частности, галгаевцы, от имени которых идет самоназвание народа, жили в верховьях Ассы, восточнее них проживали цоринцы, западнее – джераховцы, по Ассе и Сунже жили галашевцы, низменные места между Тереком и Сунжой занимали назрановцы и т.д.

По среднему течению Сунжи и на ее притоках проживали арштинцы, более известные в литературе под кумыкским названием – карабулаки. Они с одной стороны граничили с ингушскими, а с другой – с чеченскими обществами. Источники их относят то к чеченским, то к ингушским племенам; иногда же выделяют в самостоятельную ветвь вайнахского корня. По-видимому, арштинский диалект занимал промежуточное положение между диалектами чеченского и ингушского языков. Проверить это сегодня затруднительно, так как в течение мая-июля 1865 года арштинцы почти в полном составе (1366 семей) переселились в Османскую империю. Оставшиеся на Кавказе 75 семей смешались с другими вайнахами.

Ввиду большой близости между чечено-ингушскими племенами, проявляющейся в языке и во многих элементах материальной и духовной культуры, в письменных исторических источниках они нередко выступают как единая этническая общность. Даже авторы XIX века иногда называют их общим именем «чеченцы», по имени более многочисленного народа. (Например, «ингуши – народ чеченского племени».) иногда же чеченцы, ингуши и карабулаки (арштинцы) упоминаются как самостоятельные этнические единицы.

Широко расселившись по плоскости, древние вайнахские родоплеменные подразделения в значительной степени потеряли связь между собой. Здесь стали возникать крупные селения, насчитывавшие иногда до 200 и более дворов, в которых проживали представители разных родов. Каждое из таких селений или несколько сел составляли отдельное самостоятельное общество, во главе со старейшиной (старшиной), без участия которого не обходилось решение важных дел. Старейшины разбирали споры, возникавшие между представителями отдельных тайпов, обсуждали дела, касавшиеся всей общины.

Между обществами, стремившимися захватить силой друг у друга земли и скот, нередко происходили столкновения. Для урегулирования внутренних и внешних проблем, упорядочивания цен и единиц измерения при торговле, а также для согласования других вопросов, существовал совет старейшин – мехк-кхел (совет страны) – своего рода высший законодательный орган Чечни, собиравшийся на священных горах и возвышенностях, где некогда языческие жрецы устраивали моления богам. За невыполнение решений Совета виновных ждало суровое наказание – вплоть до сожжения целых селений. Впрочем, в зависимости от внешних и внутренних причин авторитет мехк-кхела то усиливался, то ослабевал, и ему переставали подчиняться даже те вайнахи, которые признавали этот орган.

На хозяйственную жизнь вайнахов большое влияние оказывала природная среда их обитания. Например, в высокогорных районах Южной Чечни, где мало пахотных земель, горцы занимались преимущественно скотоводством. Для занятий земледелием там приходилось выискивать места на покатых берегах рек или же создавать искусственные террасы на оголенных скалах, поднимая туда землю корзинами. Например, возле озера Казеной-Ам следы террас сохранились на таких труднодоступных склонах, куда почти невозможно подняться.

После переселения на плодородные плоскостные земли, веками не видевшие плуга, в хозяйстве вайнахов возросло значение земледелия. Сеяли пшеницу, просо, ячмень, кукурузу, разводили сады и огороды. По-прежнему большое значение имело животноводство. Разводили крупный и мелкий рогатый скот, имели лошадей. Некоторые вайнахские хозяйства занимались пчеловодством. Охота была распространена повсеместно.

У вайнахов были развиты также домашние промыслы и ремесла. Производили орудия труда, бурки, сукно, ковры, глиняную и металлическую посуду. Во многих аулах были оружейники и серебряники. Первые занимались изготовлением огнестрельного (ружья, пистолеты) и холодного (шашки, кинжалы, ножи) оружия. Особенно славились булатные клинки, выделываемые в чеченском ауле Атаги. Признанными центрами металлообработки были также селения Шатой, Ведено, Дарго, Шали и др. Серебряных дел мастера изготовляли женские и мужские наборные пояса, женские нагрудные и височные украшения, серебряные наборы на оружие и конскую сбрую и многое другое.

Кроме оружия и украшений вайнахи производили сельскохозяйственные орудия труда и предметы домашнего обихода.

 

4. Начало русско-вайнахских взаимоотношений

Начало проникновения Русского государства на Северо-Восточный Кавказ относится к XVI веку, когда в притеречной полосе современной территории Чечни и Дагестана появились первые казачьи поселения и царские крепости. Казаками – вольными людьми – становились крестьяне и жители городских предместий, убегавшие из Руси от феодальной кабалы. Они оседали на берегах Дона, Волги, Терека, Яика (Урала) и других рек, не входивших тогда еще в состав Русского государства. Жили казаки охотой, рыболовством, бортничеством, позднее занялись земледелием, нередко разбойничали, но чаще устанавливали мирные связи с местным населением, отдельные представители которого, по тем или иным причинам, присоединялись к казакам, становились членами их сообщества.

Московские цари, активно расширявшие свои владения, умело использовали в своих целях военизированные казачьи общины. Посылая им боеприпасы, деньги, хлеб, жалуя различными льготами, они привязывали к себе казачество, постепенно превращая его в авангард своей военно-политической экспансии. Поэтому туда, где появлялись казаки, с течением времени приходили царские войска, чиновники, строились опорные пункты и начиналось всестороннее освоение земель Русским централизованным государством.

Так было и на Тереке. Разрозненные группы казаков стали оседать тут с середины XVI века, в основном по среднему течению реки, близ устья Сунжи, и здесь же в 1567 году возникла первая царская крепость с постоянным гарнизоном и артиллерией. Вокруг этой крепости организовалось первое на Кавказе казачье военное сообщество, названное впоследствии Терским казачьим войском. Вскоре центр русских владений на Северо-Восточном Кавказе был перенесен в основанный в 1588 году город Терки, в устье Терека, и северный берег реки, ниже современного Моздока, прочно вошел в состав Русского государства.

Царские воеводы предприняли вскоре ряд энергичных попыток продвинуться и южнее Терека, в Дагестан. Русские войска в конце XVI и в начале XVII веков несколько раз вторгались в эту страну, но после первых успехов потерпели полное поражение и были вынуждены отступить. Терек надолго стал южным рубежом России.

У вайнахов с русскими вначале установились вполне мирные взаимоотношения. Развивалась торговля, многие горцы служили в Терском городе, селились около него. Старшины некоторых чеченских и ингушских селений даже присягали на верность русскому государю, хотя эта зависимость носила чисто номинальный характер.

В добрососедстве жили вайнахи также с терскими казаками. Казаки, в недавнем прошлом беглые и «гулящие» люди, учились хозяйствовать в новой для них природной среде у местных племен, стали по-горски вооружаться, одеваться и убирать свои жилища. Чеченцы и ингуши, со своей стороны, тоже многому научились у казаков. В казачьих поселениях (с начала XVIII века называемых станицами) не раз скрывались кровники, которым угрожала месть. Многие оседали там, женились на казачках и принимали православную веру, давая начало казачьим родам вайнахского происхождения.

С другой стороны, немало русских людей (солдат, крестьян, казаков) перебегало к вайнахам. Среди горцев они всегда находили приют и гостеприимство.

Наступление Российского государства на Кавказе возобнавляется в начале XVIII века, когда окрепшая и преобразовавшаяся в результате реформаторской деятельности царя (с 1721 г. императора) Петра I (1682-1725) держава уже не удовлетворяется формальным признанием русского протектората отдельными горскими племенами, и готовится к широкомасштабному броску, с целью полностью подчинить своей власти Северный Кавказ. Известный историк-кавказовед Н.Покровский писал, что царизм при этом преследовал две задачи: 1)захват новых земель и 2)завоевание торговых путей на Восток.

Основным препятствием к осуществлению этой стратегической цели могло оказаться сопротивление кавказских горцев, которые хотя и были политически разобщены, но отличались смелостью, свободолюбием и высокими боевыми качествами, что перед этим избавило их от порабощения со стороны шахского Ирана и султанской Турции, претендовавших на кавказские земли.

Готовясь к наступлению на Кавказе, царь Петр еще в 1714 году предложил Сенату – высшему государственному органу Российской империи – учинить совет: «каким образом горных народов к нашей стороне приклонить». Одновременно, на Тереке закладывается первая на Кавказе кордонная линия, местные казаки окончательно включаются в государственную военную структуру и усиливаются переселенцами с Дона. Цепь казачьих станиц по северному берегу Терека, наряду с государственными крепостями и укреплениями, занятыми гарнизонами регулярных войск, составила основу терской кордонной линии. Справедливо считается, что эти мероприятия преследовали не только оборонительные, но и сугубо наступательные цели.

В 1722 году Петр I выступил в свой известный Персидский поход для утверждения русского владычества в Западном Прикаспии. Официальной целью экспедиции было наказание лезгин, убивших русских купцов при разорении азербайджанского города Шемахи, но царь начал покорять кавказские земли, начиная уже от российской границы – Терека. Отдельные отряды войск при этом выдвигались и значительно западнее от главных сил, вплоть до пределов Чечни. Во время этой кампании произошло первое столкновение чеченцев с русскими регулярными войсками. Конная группа бригадира Ветерани (2000 драгун и 400 казаков), посланная на захват кумыкского селения Эндери, была атакована чеченцами, пришедшими на помощь кумыкам, и понесла значительные потери. В отместку разгневанный император отправил в набег на Чечню орду своего вассала – калмыцкого хана Аюки.

После смерти Петра правящие круги России на время приостановили широкомасштабное наступление на горцев, хотя продолжали укреплять терскую кордонную линию, строить новые крепости–опорные пункты. Происходили также отдельные стычки с кавказскими народами, в том числе и с чеченцами. Н.Покровский началом борьбы с чеченцами за захват чеченской плоскости считает 1739 год, когда из нижнетеречных станиц была образована сплошная укрепленная линия , опиравшаяся на город-крепость Кизляр . В 1758 году на чеченцев, которые «совсем оказались противными российской стороне», ходил в поход кизлярский комендант генерал Фрауендорф. Неравенство в силах вынуждало отдельные вайнахские общества изъявлять покорность империи и выдавать в знак верности аманатов (заложников), однако эта зависимость носила поверхностный характер и не приводила к реальному подчинению горцев.

Новая активизация наступательной политики на Кавказе наблюдается с восшествием на российский престол Екатерины II (1762-1796). Закладка Моздокской крепости в 1763 году вызвала ряд столкновений с кабардинцами, а в результате победы над турками в войне 1768-1774 годов Российская империя уже прочно овладела Азово-Каспийским междуморьем и повела планомерное наступление на горские народы, жившие южнее. В частности, на чеченцев еще в 1770 году было совершено три похода, с целью привести их в «подданическое повиновение». Начинается многолетняя вооруженная борьба, вошедшая в историю под названием Кавказской, или Русско-горской войны. Со стороны горцев эта была справедливая война и велась она главным образом силами чеченцев, народов горного Дагестана и адыго-абхазской группы. Остальные народы Северного Кавказа, в том числе и ингуши, от участия в войне, в целом, воздержались. В боевых действиях против русских войск от них участвовали только отдельные лица или небольшие группы, а массовые вооруженные выступления, если и имели место, то носили эпизодический характер.

 

5. Чеченцы и ингуши в Кавказской войне

Начало Кавказской (Русско-горской) войны датируют по-разному, в основном в пределах первой четверти XIX века, но, по нашему мнению, начало ее следует относить к 80-м годам XVIII века, когда разрозненное сопротивление царизму вышло за пределы отдельных областей (Закубанье, Кабарда, Чечня, Дагестан) и приняло, по существу, общесеверокавказские масштабы, с четкими религиозно-политическими лозунгами.

Так, весной 1785 года в Чечне появился мусульманский проповедник – шейх Мансур, или Ушурма, который, стремясь объединить горцев для борьбы с царскими колонизаторами, в своих публичных выступлениях призывал их к газавату, или «священной войне» против «неверных». Таким образом, идеологической основой, позволившей частично консолидировать в антиколониальной борьбе разноплеменное и политически разобщенное кавказское население, стал ислам.

Ислам на Северном Кавказе (в Дагестане) стал распространяться еше во времена Арабского халифата, но его утверждение в качестве господствующей религии для большинства местных народов – значительно более позднее явление. Так, к вайнахам на плоскость и в предгорья это учение, по-видимому, проникло не ранее XV-XVI веков, а в нагорной части Чечни и Ингушетии влияние мусульманства было слабым и в XVII-XVIII веках. Известно, что ингушские старейшины присягали в XVIII – начале XIX века не на коране, а именем своих языческих богов, хотя к этому времени мусульманство уже бытовало среди определенной части ингушей.

Яркая и загадочная для европейцев личность шейха Мансура уже в конце XVIII века породила ряд фантастических версий об его якобы некавказском происхождении. Утверждали, что он итальянский авантюрист (солдат или монах), обратившийся в мусульманство, или потомок рода Надир шаха Персидского. Разные слухи приписывали ему то польское происхождение, то происхождение из оренбургских степей. Однако наукой давно уже отвергнуты эти мнения, как ничего общего не имеющие с историчской правдой. Доказано чеченское происхождение Мансура.

Ушурма родился в 1760 году в селении Алды (равнинная Чечня) в небогатой семье. В юности пас скот, занимался хлебопашеством. В 22 года женился, имел троих детей. С юношеских лет он завоевал уважение односельчан высоконравственным образом жизни, умом, твердым характером. Несмотря на неграмотность, Ушурма был прекрасным оратором и тонким психологом.

С 1785 года Ушурма начинает активную религиозно-политическую деятельность. Своими проповедями он завоевал широкую известность и поддержку со стороны влиятельных мулл и богословов Чечни, которые объявили его шейхом и дали имя Мансур, что по-арабски значит «победитель».

К Мансуру отовсюду стекались горцы, как простые крестьяне, так и представители феодальной знати. Среди его многочисленных приверженцев были не только чеченцы, но и кумыки, жители горного Дагестана, адыги, ингуши, осетины, ногайцы… Российское командование с опаской следило за процессами, происходившими за Тереком. Летом 1785 года против аула Алды, местопребывания имама, был направлен трехтысячный отряд полковника Пьери с заданием захватить «лжепророка… и восстановить нарушенное им в том краю спокойствие». Оставив часть войск для охраны переправы через Сунжу, Пьери с основными силами (три батальона пехоты и казачья сотня, при двух орудиях) ворвался в Алды, оставленный жителями, и предал его огню. Мансура каратели не обнаружили, но на обратном пути, проходя через лес, сами попали в засаду, устроенную чеченцами. В бою русский отряд был полностью разгромлен, а Пьери – убит. По официальным данным погибло 8 офицеров и 414 солдат, в плен попало 162 человека, подавляющее большинство уцелевших было ранено. Горцами были захвачены оба орудия.

Эта победа принесла громкую славу Мансуру. Русские не терпели такого поражения на Кавказе со времен неудачных походов в Дагестан в начале XVII века, и поэтому сподвижники шейха не преминули объявить результаты боя исполнением его пророчеств. Количество сторонников Мансура быстро росло. Это был период наивысшего подъема его движения.

Стремясь развить успех, Мансур атаковал центр русского владычества на Северо-Восточном Кавказе – Кизляр, но штурм был отбит. Горцы сумели захватить только одно укрепление, прикрывавшее переправу через Терек в окрестностях города. Однако ночью армия шейха заблудилась, попала в болото и в этот момент была атакована казаками. Пришлось отступить с большими потерями.

Неудачными оказались и второй штурм Кизляра, и прорыв в Кабарду, для соединения с местными повстанцами. В сражении у древних развалин Татартупа, русские войска нанесли отрядам горцев (чеченцы, кабардинцы, кумыки и др.) поражение и отбросили их назад. В 1787 году Мансур был вынужден бежать в Закубанье, где во главе адыгских отрядов он еще несколько лет действовал против русских в союзе с турками (шла Русско-турецкая война 1787-1791 гг.), однако в 1791 году при взятии русскими войсками Анапы попал в плен и закончил свои дни в каземате Шлиссельбургской крепости. (По другим данным, Мансур умер на Соловецких островах.)

Таким образом, шейх Мансур, или Ушурма, – чеченец из аула Алды – был первым крупным организатором освободительного движения горцев против царской России на Северном Кавказе. Выступление под его руководством, имевшее религиозную окраску, но по своей сути являвшееся антиколониальным, можно считать началом собственно Кавказской войны.

За первое десятилетие XIX века царизм аннексировал ряд территорий в Грузии и Северном Азербайджане. Новоприобретенные провинции сообщались с метрополией, фактически, единственной сухопутной дорогой через Дарьяльский проход, по праву названной Военно-Грузинской дорогой. Осетины, жившие западнее этой стратегической магистрали, считались подданными империи с 1774 года, но ингуши, проживавшие восточнее, сохраняли независимость. Между тем, интересы обеспечения безопасности сообщения с Тифлисом (Тбилиси), центром российских владений на юге, требовали ввода царских войск на территорию Ингушетии и подчинения ее российскому контролю.

Действуя по принципу «divide et impera» , русские власти спровоцировали 5 июня 1810 года военное столкновение ингушей с чеченцами, чтобы затем, проявив «заботу» об ингушах, принять их в подданство России. Главнокомандующий русскими войсками на Кавказе, генерал Тормасов, поручил коменданту Владикавказской крепости воспользоваться этим случаем и склонить ингушей к подданству Российской империи. Действительно, 22 августа 1810 года во Владикавказе между представителями ингушского народа и русской военной администрации был подписан официальный акт о добровольном присоединении Ингушетии к России. Согласно условиям договора ингуши обязались помогать русским в защите Военно-Грузинской дороги от нападений враждебных России племен, а также принять на свою территорию русские войска, разместившиеся вскоре в новопостроенном укреплении Назрань, в верховьях Сунжи. Взамен от имени русского правительства ингушам были обещаны «справедливость», «выгоды», «преимущества» и защита от врагов. Ингуши получили также обещание, что земли, занятые ими на плоскости, а также по правой стороне Терека, останутся навечно в их владении .

Впрочем, по акту 1810 года, под контроль царской администрации попала в основном плоскостная Ингушетия, горные же ингушские общества еще в середине XIX века считались «полупокорными». Против них несколько раз посылались карательные экспедиции.

* * *

После поражения Мансура плоскостная Чечня, простиравшаяся от Терека до Черных гор, рассматривалась русской администрацией как зависимая от империи страна, хотя сами чеченцы вассалами себя не считали. Что же касается горной части Чечни, то она была еще практически недосягаема для русского оружия.

В 1816 году главнокомандующим русскими войсками на Кавказе был назначен генерал Ермолов, наделенный неограниченной военной, гражданской и дипломатической властью. При нем активизируются действия армии против горцев, с целью добиться решающего изменения обстановки в пользу Российской империи.

В планах Ермолова важное место занимала Чечня. Он решил выбить чеченцев с плоскости, прижать к горам, лишить тучных полей и пастбищ и тем самым заставить покориться раз и навсегда.

В конце 10-х годов XIX века начинается большое наступление на равнинную Чечню. По направлению к главным населенным пунктам прорубались широкие просеки в лесах, служивших чеченцам естественными укреплениями в их борьбе против царских колонизаторов. В конце просек основывались крепости, соединяющиеся между собой и уже существующими опорными пунктами – цепью укреплений. Крепость, основанная в низовьях Сунжи, получила название «Грозная» (современный город Грозный). По мнению завоевателей, даже своим названием она должна была устрашать непокорных. В 1817-1823 годах образовалась Сунженская укрепленная линия, которая рассекла равнинную Чечню на две части. Территория между Тереком и Сунжей была завоевана русскими, а чеченцы изгнаны с насиженных мест в засунженские предгорья. Оставили только тех горцев, которые покорились царизму. Таких колонизаторы называли «мирными» горцами, в отличие от непокоренных, которых именовали обычно «немирными», а также «разбойниками», «злодеями» и «хищниками». От «мирных» горцев требовалась не только безусловная покорность, но и активное участие в борьбе против единоплеменников, не подчиняющихся России. Колониальная администрация брала из мирных аулов заложников, или аманатов (обычно это были дети старшин и других влиятельных лиц), которые содержались в русских крепостях. В случае восстания в ауле или даже прохода через его территорию партии враждебных горцев, аулу угрожало разорение, а заложникам – смертная казнь через повешение. Ермолов приказывал проверять, насколько мирные чеченцы добросовестно сражаются с «немирными». Если оказывалось, что сопротивление было оказано слабое, лишь для отвода глаз, тогда, гласила инструкция, – «деревня истребляется огнем, жен и детей вырезают».

Все это не могло не оказывать известного влияния на местное население. В Чечне усиливается глухое брожение, готовое перерасти в массовое вооруженное выступление. Чтобы не допустить такой исход событий, русское командование прибегло к испытанному методу. В Чечню были направлены карательные экспедиции, разорившие дотла ряд непокорных аулов. Нередко при этом уничтожалось все их население, включая женщин, детей, стариков.

Характерна история гибели аула Дади-Юрт, лежавшего на правом берегу Терека, который в сентябре 1819 года Ермолов приказал окружить и «наказать оружием, никому не давая пощады».

Узнав о предстоящей карательной акции, один из казаков, друживший с горцами, глубокой ночью тайно пробрался к берегу Терека и громко крикнул по-чеченский: «Гей, дадиюртовцы! Через три дня ваш аул будет окружен и уничтожен! Уходите!» В селении услышали крик, но не придали ему должного значения, а 14 сентября Дади-Юрт атаковали каратели (шесть пехотных рот и семь сотен казаков с 5 орудиями). Разгорелся неравный бой, чеченцы защищались отчаянно, воинам помогали женщины и дети, каждую саклю приходилось брать штурмом. Когда у горцев кончились ружейные заряды, они с шашками и кинжалами бросились на солдат и почти все полегли в бою. Аул был разрушен до основания. Было убита большая часть его жителей – около 400 человек. Каратели потеряли убитыми и ранеными 230 солдат и офицеров.

Однако такие меры только подливали масла в огонь. В ответ на уничтожение аулов на кордонную линию участились набеги, причем чеченцы все чаще координировали свои действия с аварцами и другими народами. В ночь на 20 июля 1825 года было захвачено штурмом и разрушено одно из русских укреплений на Тереке. Из гарнизона форта, насчитывавшего 181 человек, 98 были убиты, а 13 взяты в плен.

Русское командование очень беспокоил своими действиями чеченский предводитель Бейбулат Таймиев (Тайми Биболт). Бейбулат пользовался огромным влиянием среди соотечественников, а также соседних народов Северного Кавказа. Он был избран председателем «совета страны» – мехк-кхела. В течение многих лет (первый набег за Терек Бейбулат совершил в 1802 г.) этот «главный чеченский наездник», как именуют Бейбулата в официальных донесениях, не давал покоя царским генералам, пока не был убит кровником в 1831 году.

Уступая русской регулярной армии в организации и огневой мощи (артиллерии), чеченцы выработали партизанскую тактику сопротивления, что давало им возможность вести борьбу в течение долгих лет. Вот как описывает характер боевых действий в Чечне русский военный историк XIX века В.Потто:

«Русские войска, вступая в Чечню, в открытых местах обыкновенно совершенно не встречали сопротивления. Но только что начинался лес, как загоралась сильная перестрелка, редко в авангарде, чаще в боковых цепях и почти всегда в арьергарде. И чем пересеченнее была местность, чем гуще лес, тем сильнее шла и перестрелка… И так дело шло обыкновенно до тех пор, пока войска стойко сохраняли порядок. Но горе, если ослабевала или расстраивалась где-нибудь цепь; тогда сотни шашек и кинжалов мгновенно вырастали перед ней, как из земли, и чеченцы с гиком кидались в середину колонны. Начиналась ужасная резня, потому что чеченцы проворны и беспощадны, как тигры».

К началу XIX века чеченцы уже имели репутацию особо воинственных и непокорных. Генерал Ермолов, с позиции царского военачальника, называл их «опаснейшими злодеями». Своим подчиненным Ермолов предписывал: «почаще тревожить чеченцев… схватывать людей, скот, лошадей, сжигать хлеб, сено, одним словом, наносить им сколь возможно более вреда». Предписания эти усердно исполнялись. Русские военные считали, что воздействовать на «азиатов» можно только силой.

В своих карательных акциях царская власть руководствовалась принципом круговой поруки. За вину отдельных лиц мстили целым обществам и племенам. Например, такой случай произошел в 1825 году в укреплении Герзель-Аул. Русские собрали здесь 318 «мирных» чеченских и кумыкских старшин, перед которыми выступили два генерала, осыпавшие их бранью и угрозами за подозрение в связях с лицами, повинными в набегах. Внезапно один из горцев, выхватив кинжал, напал на генералов, убив на месте одного из них и смертельно ранив другого. В ответ раздалась команда: «коли!» и солдаты, окружавшие собрание, перебили всех старшин.

Это происшествие вызвало бурю возмущения в Чечне и Дагестане. Давно покорившиеся русским кумыкские аулы послали гонцов к Бейбулату просить помощи. Ситуация приняла настолько угрожающий характер, что карательную экспедицию в Чечню пришлось возглавить лично Ермолову. В ожесточенном сражении на реке Аргун 30 января 1826 года русские одержали победу.

В 1832 году Чечню и горную Ингушетию разорил один из преемников Ермолова на посту главнокомандующего на Кавказе, генерал Розен, опустошивший 60 аулов.

Однако жестокость завоевателей только усиливала сопротивление горцев. В 20-х годах XIX века на Северо-Восточном Кавказе начинается новое объединительное движение, проходившее под знаменем «мюридизма» – одной из разновидностей ислама , в результате которого в горах Дагестана и Чечни образовалось теократическое государство – имамат. В 1834 году его возглавил аварец Шамиль (1797-1871), талантливый государственный деятель и полководец. Под его руководством чеченцы и дагестанцы еще 25 лет отстаивали свою независимость в борьбе с Российской империей.

Северокавказский (Чечено-Дагестанский) имамат, находившийся в перманентном военном противостоянии с могущественной империей, нуждался в боеспособных вооруженных силах. Поэтому все его мужское население, способное носить оружие, считалось военнообязанным. От воинской повинности были освобождены лишь жители некоторых селений, производивших огнестрельное и холодное оружие, порох и т.д. По переписи, проведенной в имамате в 1841 году, количество мужчин, способных встать под оружие, составляло 65 тысяч человек. По данным же русских источников Шамиль располагал 5-тысячным постоянным войском и 48-тысячным ополчением. Кроме того, имам имел еще и личную гвардию, насчитывавшую около тысячи самых отборных воинов. Среди гвардейцев (муртазеков) было много чеченцев. Однако сосредоточить все силы на одном операционном направлении, разумеется, было невозможно. Самое большое войско, собранное Шамилем для действий одновременно и в одном направлении, насчитывало 12 тысяч человек (поход в Грузию, 1854 г.).

Имамат был разделен на военно-административные единицы – наибства, число и размеры которых часто менялись. Во главе наибств стояли назначаемые Шамилем наибы, наделенные административной, военной и судебной властью. При каждом наибе был специальный штат должностных лиц и постоянный отряд воинов-мюридов. Кроме того, наибы собирали ополчение жителей своего округа и командовали им во время боевых действий. В ополчение, как правило, каждая семья выставляла одного вооруженного бойца (на полностью вооруженном горце были кремневая винтовка, один или два пистолета, шашка и кинжал), но иногда бывали случаи, когда созывали всех, могущих носить оружие. Нередко при защите аулов на оборонительные позиции добровольно выходили и женщины, не только выполняя вспомогательные функции, но и сражаясь наравне с мужчинами.

В 1839 году царское командование приняло решение двойным ударом по Дагестану, где тогда находился центр мюридского движения, покончить с Шамилем. Кульминационным моментом этой кровавой драмы стал штурм главной ставки имама, высокогорного аула Ахульго, стоивший русским около трех тысяч солдат и офицеров. Ахульго пал, а раненый Шамиль с немногими уцелевшими сподвижниками скрылся в Чечне.

В Петербург полетели победные реляции об «усмирении» Дагестана, но вскоре оказалось, что радоваться было рано. Поддержанный чеченцами Шамиль перешел в контрнаступление и спустя немного времени изгнал русских из значительной части нагорного Дагестана.

Период наибольших успехов Шамиля приходится на начало 1840-х годов. В этом немалая заслуга чеченцев, которые своей основной массой примкнули к возглавляемому им движению. После разрушения Ахульго, политический центр имамата перемещается в Чечню. Здесь находились последующие резиденции Шамиля – Дарго и Ведено. Русское командование в ответ усилило на Чечню военный нажим. В июле 1840 года генерал Галафеев огнем и мечом прошел по стране, уничтожая всё попадавшееся ему на пути. 11 июля на реке Валерик чеченцы атаковали отряд Галафеева, которому с трудом удалось отбиться, потеряв 29 офицеров и 316 солдат. Свидетелем этого боя был великий русский поэт М.Ю.Лермонтов, описавший его в стихотворении «Валерик».

Не принесли осязательных результатов и повторная экспедиция, проведенная осенью того же года, и карательные походы 1841 года. В результате систематических нашествий русских войск к началу 1840-х годов половина аулов плоскостной Чечни была уже сожжена, однако русским не удалось добиться покорности от чеченцев, и едва войска возвращались на свои базы, как горцы снова нападали на кордонную линию, прорываясь, порой до Моздока и Кизляра.

Весной 1842 года генерал Граббе, покоритель Ахульго, с крупными силами вторгся в Чечню, но потерпел тяжелое поражение в ичкеринских лесах, потеряв убитыми и ранеными около 2000 человек.

В 1843 году Шамиль перешел в наступление и наголову разбил царские войска в Дагестане. Горцы захватили 13 укрепленных пунктов и огромную добычу, в виде десятков артиллерийских орудий, большого количества боеприпасов и продовольствия.

Недовольный действиями своей армии на Кавказе император Николай I в 1844 году назначил здесь наместником и главнокомандующим князя Воронцова, предоставив ему чрезвычайные полномочия. В мае 1845 года с 25-тысячным отрядом при 46 орудиях и 2 тыс. конницы, Воронцов вторгся глубоко в горы и захватил резиденцию Шамиля – аул Дарго. Однако в целом экспедиция Воронцова не увенчалась успехом. Его войска попали в окружение и спаслись от гибели лишь благодаря помощи подоспевших на выручку подкреплений под командованием генерала Фрейтага. По официальным данным общие потери русских в этом походе составили 3867 человек, среди убитых было 3 генерала. Неофициальные источники называют значительно более высокие цифры русских потерь.

В апреле 1846 года Шамиль с 10-тысячным чечено-дагестанским ополчением вторгся в Кабарду, чтобы соединиться с адыгами и образовать сплошной антирусский фронт от Дагестана до Черного моря. Но этот замысел остался неосуществим, в основном, из-за пассивности кабардинцев, занявших выжидательную позицию. Русское командование, мобилизуя все силы, затребовало подкрепления из Тифлиса по Военно-Грузинской дороге. Шамиль отправил часть войск к Дарьяльскому проходу, чтобы перерезать сообщение с Грузией, но ингуши и осетины сорвали планы имама, не пропустив его отряды через свои земли. Шамилю пришлось вернуться в Чечню. С ним ушла и небольшая группа кабардинцев, примкнувшая к его войску.

С 1846 года Воронцов вернулся к тактике Ермолова: сжимая имамат кольцом укреплений и методично истребляя непокорные аулы, его войска медленно продвигались в глубину гор. Шамиль несколько раз пытался прорвать блокаду, но силы горцев таяли, а русские постоянно перебрасывали на Кавказ новые части и соединения. Во второй половине 50-х годов империя уже имела на Кавказе 360-тысячную армию, главные силы которой (около 200 тысяч солдат и офицеров) действовали против Чечни и горного Дагестана, окруженных со всех сторон российскими владениями. Благодаря подавляющему численному превосходству и ценой огромных потерь русским войскам удалось подавить сопротивление главных сил Шамиля. Укрепленный аул Ведено, столица имамата с 1845 года, был взят штурмом (февраль 1859 г.). Следует отметить, что среди защитников Ведено было немало русских перебежчиков – солдат и казаков, живших в одном из кварталов аула. Шамиль отступил в Дагестан и осажденный на горе Гуниб, после безнадежного боя, 26 августа 1859 года сдался князю Барятинскому, главнокомандующему и наместнику царя на Кавказе.

После окончания Кавказской войны (1864 г.) покинули родину и переселились в Османскую империю сотни тысяч горцев, не желавших мириться с господством русских. Среди ушедших было более 20 тысяч вайнахов.

В 1858 году вспыхнуло восстание ингушей, вызванное произволом царской администрации, насильственно переселявшей их из мелких населенных пунктов в укрупненные аулы, с целью облегчить полицейский контроль над населением, а освободившиеся земли использовать для колониальных нужд. До 5 тысяч повстанцев атаковали укрепление Назрань, но были отбиты. Попытка Шамиля прорваться на помощь ингушам не увенчалась успехом. После подавления ингушского восстания его руководители были казнены, а несколько сот активных участников высланы с Кавказа. К этому времени относится и окончательное покорение Россией горных ингушских обществ.

 

6. Чечня и Ингушетия в составе Российской империи

К моменту окончания Кавказской войны, в результате боевых действий и переселения в Османскую империю, численность вайнахов несколько сократилась по сравнению с предыдущим периодом. Так, если в начале 1840-х годов общая численность чеченцев и ингушей по приблизительным подсчетам колебалась в пределах 170-190 тысяч человек, то к 1867 году она упала до 143 тысяч. Затем снова происходит увеличение численности вайнахов довольно быстрыми темпами, что обусловливалось высокими показателями их естественного прироста; по материалам всеобщей переписи населения 1897 года они уже насчитывали 229 782 человека, из которых чеченцев было 187 635, а ингушей – 42 147 человек. К концу же рассматриваемого периода, в 1912 году, общая численность вайнахов уже перевалила за 300 тысяч человек (245,5 тысячи чеченцев и 56,4 тысячи ингушей).

Российское правительство, чтобы держать вайнахов в повиновении, заселило плоскость казаками, а в горах, в стратегически важных пунктах, построило крепости и поставило военные гарнизоны. Началась эпоха колониального ига. Управление носило жёсткий военно-полицейский характер. Однако это не сломило дух народного сопротивления: в 1860-1861 годах в Чечне действуют партизанские отряды Байсунгура, Атабая, Солтамурада, Умы Дуева и других предводителей, воевавших в свое время под флагом Шамиля, но не сложивших оружия после Гуниба; вспыхивают локальные восстания, которые жестоко подавлялись властями. «Неблагонадежные» аулы выселялись на плоскость, в окружение казачьих станиц. Фольклорные памятники, созданные после завоевания Кавказа, передают самоощущение вольнолюбивого народа, оказавшегося под гнетом самодержавия. Так, в одной чеченской песне поется:

Пояс на тонком стане

Ты замени

Кушаком –

Велит тебе царская власть.

Ладно скроенную

Черкеску суконную

На лохмотья смени –

Велит тебе царская власть.

Папаху свою

Из каракуля

На колпак смени –

Велит тебе царская власть.

Стальное оружие

Предков

Замени хворостиной –

Велит тебе царская власть.

Слезь с коня своего,

Выросшего с тобой,

Пешим стань –

Велит тебе царская власть.

Убийцам братьев твоих,

Не признающим Бога,

Стань рабом и притихни –

Велит тебе царская власть.

Ложись с ними рядом спать

На общей стоянке,

Из миски одной жри –

Велит тебе царская власть…

Кроме открытого вооруженного сопротивления в Чечне в начале 60-х годов возникло религиозно-мистическое движение – зикризм (араб. зикруллах – молитвословие). Его проповедник – шейх Кунта-Хаджи, человек, известный честным образом жизни, строгой нравственностью и трудолюбием, призывал к миру и любви к ближнему. От своих последователей (мюридов) Кунта требовал соблюдать шариат, а выход из всех бед, обрушившихся на людей, искать у Бога, уповать только на его милость. Групповые сборы зикристов сопровождались шумными плясками и песнопениями.

Царская администрация вначале снисходительно смотрела на мирное движение зикристов, но из-за бурного роста численности последователей Кунты встревожилась. В 1864 году Кунта-Хаджи и его брат были арестованы и срочно вывезены из Чечни. Спустя несколько дней до трех тысяч зикристов, собравшись около селения Шали, потребовали от властей их освобождения, но получили отказ. Для разгона толпы были выдвинуты войска и артиллерия. Тогда верующие с одними шашками и кинжалами в руках пошли в атаку на выстроенные в боевой порядок войска и были встречены пулями и картечью (чеченцы назвали потом эту трагедию кинжальным боем). Погибли 164 зикриста, в том числе 6 женщин, переодетых в мужскую одежду. Кунта-Хаджи, высланный в Новгородскую губернию, умер там от истощения в 1867 году.

После шалинской бойни царская администрация запретила зикризм под угрозой немедленной высылки из Чечни, но движение ушло в подполье. Некоторые его последователи избрали и более радикальные формы сопротивления. Так, зикрист Таза Экмирзаев в 1865 году объявил себя имамом и попытался поднять вооруженное восстание. В воззваниях, которые он рассылал по всей Чечне и Дагестану, говорилось: «Будьте готовы к священной войне, к изгнанию неверных из принадлежащего нам края». Однако движение не получило широкого развития и было подавлено с помощью чиновной и духовной верхушки чеченцев. Схваченный Таза был сослан на каторгу, с последующим вечным поселением в Сибирь. Наказанию подверглись также другие активные участники выступления и поддержавшие их аулы.

Гораздо более массовым было народное восстание 1877 года, охватившее большую часть Чечни и Дагестана. Царское правительство, опасавшееся возобновления Кавказской войны, двинуло на подавление восстания крупные силы. Только лишь в Чечне действовало более 30 тысяч карателей, с артиллерией, насчитывавшей больше ста стволов. Плохо вооруженные повстанцы были разбиты и отступили в труднодоступные горные районы. Подавление восстания, как обычно, сопровождалось истреблением аулов. Команды карателей рыскали по дорогам, убивая каждого встречного. Делалось это с тем, чтобы путем тотального террора убить всякую мысль о сопротивлении. В результате последующей судебной расправы руководители чеченских повстанцев – Алибек-Хаджи, Ума Дуев и его сын – Дада Умаев, Дада Залмаев и другие (всего 11 человек), были повешены в Грозном, более 500 человек сосланы в Сибирь и северорусские губернии. (Вместе с дагестанцами общее количество участников восстания 1877 года, высланных с Кавказа, превысило 5 тысяч человек.)

После этого национальное сопротивление кавказских горцев острее всего проявляется в абречестве. Абречество – давнишнее явление на Кавказе, но после утверждения русского владычества в крае оно приняло особенную окраску. Царские власти называли абреков разбойниками, но их не следует смешивать с обыкновенными уголовниками. Это были бунтари, которые, столкнувшись с государственной машиной по какому-либо поводу и не желая мириться с несправедливостью, взялись за оружие. Действуя в одиночку или небольшими группами, абреки мстили государству за себя и свой народ: убивали ненавистных чиновников, грабили банки, казенные учреждения, богачей-эксплуататоров. Отобранные деньги и ценности абреки нередко затем распределяли среди бедных крестьян. Абречество имело широкую социальную поддержку и, безусловно, отражало недовольство масс национально-колониальным гнетом. Народ смотрел на абреков как на своих защитников, и сам тоже защищал их, помогая скрываться от царской фемиды. Поэтому, абреки годами оставались «неуловимыми».

В эпоху царского владычества первым прославленным чеченским абреком был Вара, убитый в бою с отрядом драгун в 1865 году. Последующий период характерен для Чечни и Ингушетии действиями многих знаменитых абреков (Геха, Мехти, Успан, Эска, Аюб, Саламбек и др.), но самым известным абреком в Чечне, да и, пожалуй, на всем Кавказе, был Зелимхан из Харачоя. Его абреческая эпопея длилась с 1901 по 1913 годы и отмечена поистине громкими делами. Молва о Зелимхане гремела по всей России. За его голову власти назначали огромные суммы денег, Зелимхана преследовали многочисленные карательные отряды. За подозрение в укрывательстве и помощи Зелимхану сослали в Сибирь десятки семей и отдельных лиц, облагали огромными штрафами целые общества, наводняли села экзекуционными отрядами , но народ не выдавал его. Многие даже верили, что Зелимхан объявит себя имамом и изгонит царскую власть. Лишь в сентябре 1913 года карателям удалось обнаружить тяжело заболевшего Зелимхана и убить его.

По-видимому, массового восстания вайнахов под руководством религиозных лидеров или абреков, вроде Зелимхана, всерьез опасалось и царское правительство, поэтому, в 1912 году из Чечни и Ингушетии вглубь России было выслано около десяти виднейших шейхов.

* * *

После окончания Русско-горской войны царское правительство для политического закрепления завоевания Северного Кавказа провело реорганизацию административного управления края. Чечня и Ингушетия были включены в образованную в 1860 году Терскую область, где кроме вайнахов проживали также кабардинцы, осетины, балкарцы, ногайцы, часть кумыков, терские казаки и др. Кроме того, из центральных частей России на Северный Кавказ устремились массы обездоленных крестьян, освобожденных от крепостной неволи реформой 1861 года. Эти русские переселенцы составили категорию «иногородцев», которая не пользовалась правами казаков и находилась в земельной и экономической зависимости от них.

Управление для гражданского, казачьего и горского населения Северного Кавказа носило раздельный характер. Все горские народы теперь находились в ведении так называемого «военно-народного» управления, отличавшегося от казачьего и общегражданского управления Российской империи. Во главе Терской области и входивших в его состав округов и отделов стояли царские генералы и офицеры, в руках которых была сосредоточена вся полнота власти. Эта система управления, рассчитанная на угнетение народных масс, тормозила экономическое и культурное развитие края.

Исключительно остро стоял земельный вопрос. Свыше 90 процентов населения области еще в начале ХХ века занималось сельским хозяйством. Между тем чеченцы и ингуши, у которых были конфискованы огромные земельные массивы в пользу казны и казачества, буквально бедствовали от недостатка земли. Особенно трудное положение сложилось в нагорных районах, где до 40 процентов хозяйств совершенно не имели пахотных и сенокосных участков. По статистическим данным, в горной Чечне на мужскую душу в среднем приходилось 1,2 десятины пахотной земли, а Ингушетии – 0,2 десятины (в среднем по горной Чечено-Ингушетии – 0,7 десятины). Современники писали, что горные ингуши получают такой урожай, который только не дает им умереть с голоду. В то же время казачество в целом было обеспечено землей. Так, в Сунженском отделе Терской области на одного казака приходилось 10,7 десятины, а в Кизлярском отделе – до 27,5 десятины земли.

Недостаток земли заставлял горских крестьян арендовать сотни тысяч десятин у казачества, казны, частных владельцев, уходить летом на заработки в казачьи станицы и города.

Обнищанию основной массы чечено-ингушского населения способствовали также высокие государственные налоги, которыми они были обложены, и которые возрастали из года в год. Интересно, что соседние с ингушами осетины, исповедовавшие в основном христианство и по численности в два раза превосходившие ингушей, платили в 1866 году 10 000 рублей, тогда как ингуши платили 13 000, а в 1889 году осетины и ингуши платили уже по 17 000 рублей. Несомненно, делалось это с целью разьединения соседей и подкупа единоверных осетин.

Вышесказанному, разумеется, не противоречит тот факт, что среди вайнахов встречались зажиточные и богатые люди, обладавшие достаточным количеством земли, стадами крупного и мелкого рогатого скота, табунами коней. Разбогатевшие горцы вкладывали свои капиталы в промышленность, создавали акционерные компании, например, «Новоалдынская», «Староюртовская» и др. Появились и чеченцы-нефтепромышленники, владельцы заводов и магазинов, но таких были, конечно, единицы.

Невозможность существования только за счет земледелия с давних пор толкала вайнахов на занятия кустарными промыслами. В конце XIX века в Чечне и Ингушетии сохранялись промыслы по обработке металлов, шерсти, шелка и др. Их продукция не только удовлетворяла собственные потребности, но и продавалась на стороне в значительных количествах. Так, большим спросом пользовались бурки, сукно и холодное оружие чеченского производства.

На примере Терской области можно видеть, как царизм осуществлял на Кавказе свою колониальную политику, превращая этот край в придаток российской экономики.

С конца XIX века основным предметом вывоза отсюда становится нефть, а также нефтепродукты. Первая скважина, давшая мощный нефтяной фонтан, была пробурена около Грозного 6 октября 1893 года. В окрестностях города вскоре возник нефтяной район, который теперь называется Старопромысловым.

Главным источником для пополнения быстро растущего рабочего класса Грозненского промышленного района являлись русские рабочие и разорившиеся крестьяне, приезжавшие из центральной России. Пролетариат Грозного пополнялся также и за счет притока обезземелившихся чеченцев, ингушей, дагестанцев и казачьей бедноты.

Горцы на промыслах, заводах и стройках выполняли исключительно «черную работу». Царизм намеренно сохранял барьеры между рабочими русской и кавказских национальностей. Этническая дискриминация дошла до того, что в 1891 году начальник Терской области, генерал Коханов, издал постановление, запрещающее проживать в черте города всем чеченцам и ингушам, не состоящим на государственной службе. Вайнахи были изгнаны из Грозного. Прошло много лет, прежде чем им снова разрешили селиться в городе.

Социально-экономическая напряженность и межнациональные противоречия, искусственно разжигаемые властями, нередко приводили к вооруженным стычкам между вайнахами и казаками. Во время российской революции 1905-1907 годов дело чуть ли не дошло до массовых столкновений. Интересно, что на одном из секретных отчетов начальника Терской области, в котором сообщалось, что стычки казаков с чеченцами и ингушами приносят большой материальный ущерб и человеческие жертвы, император Николай II написал: «По моему мнению, именно это средство и поддерживает в терских казаках их старую дедовскую удаль, а посему принимать меры к смягчению обстановки нет никакой надобности».

* * *

Несмотря на политику царизма, направленную на подавление национальной самобытности «туземцев», вхождение в державу европейского типа объективно способствовало сближению вайнахов с передовой европейской культурой. Задачи колониального освоения Кавказа вынуждали империю выделять средства для изучения местного населения. Поэтому русские ученые внесли большой вклад в развитие кавказоведения, в частности, изучения истории, языка и культуры вайнахов. Многие выдающиеся деятели русской литературы и науки, побывав на Кавказе, в том числе на территории Чечни и Ингушегии, оставили свой след в истории взаимоотношений и культурных связей русского и местных народов.

В 70-х годах XIX века уже появляются первые этнографические труды, написанные самими вайнахами. Так, в 1872 году появилась работа историко-этнографического характера «Чеченское племя», автором которой являлся бывший царский офицер чеченской национальности Умалат Лаудаев (1827-?).

Одновременно публикует свои труды видный деятель вайнахской культуры, ингуш Чах Ахриев (1850-1914). Выходец из горной Ингушетии, Ахриев в семилетнем возрасте был взят как заложник (аманат) во Владикавказскую крепость. Затем получил хорошее образование в России. Его перу принадлежит ряд очерков и статей по культуре, быту и устному народному творчеству вайнахских народов.

Интересна деятельность и другого ингушского просветителя – Асламбека Базоркина (1852-1890). Базоркин хорошо знал свой родной край и много писал о своем народе. Его художественный очерк – «Горское паломничество» (1873 г.) рассказывает о древних ингушских обрядах и обычаях. В центре повествования рассказ о путешествии на священную гору Мятцели и моление божеству солнца, свидетелем и участником которого был автор.

Заслуживает внимания также деятельность Албаста Тутаева, создавшего в 1881 году «Галгаевский календарь», где приведены наименования всех 12 месяцев на ингушском языке.

Первым профессиональным художником чеченского происхождения был академик живописи П. Захаров (1816-1846), или «Чеченец из Дади-Юрта», как подписывал он свои произведения. Захаров действительно происходил из этого аула, разгромленного в 1819 году карательным отрядом. Подобранный из-под тела убитой матери сердобольным русским солдатом, он получил образование в России, закончил Петербургскую академию художеств. Его портреты пользовались большим успехом, но жизнь он прожил в нужде и рано умер от туберкулеза.

Самобытная музыкальная и театральная культура вайнахских народов связана с именами Магомета Магомаева (1881-1917), Муслима Магомаева (1885-1937), Назарбека Шерипова (1883-1920). В конце XIX – начале ХХ века появились и первые журналисты-вайнахи, отстаивающие в своих статьях интересы бесправного горского крестьянства.

До XIX века у вайнахов не существовало своей письменности, если не считать ее зачатков в виде элементов идеографического и пиктографического письма, сохранившихся на древних памятниках, башнях и склепах, в виде множества рисунков и знаков, значение которых давно утеряно. Первые попытки создания вайнахской письменности относятся к периоду существования чечено-дагестанского имамата. Пионером в этом деле был один из наибов Шамиля в Чечне, аварец Лачинилау, пытавшийся приспособить арабский алфавит к чеченскому языку. В дальнейшем попытки создания национальной письменности на основе арабской графики предпринимались в конце XIX и начале ХХ века. С 1900 года стали выходить произведения на родном языке, написанные чеченским алфавитом, созданным на арабской основе. В целом реформированная арабская графика оставалась практически действующей в Чечне до 1925 года.

Во второй половине XIX века создать чеченскую письменность старалась также русско-европейская академическая наука. Так, в 1856 году академик А.Шифнер составил чеченский алфавит на основе латинского, в 1861 году был выпущен букварь русского ученого Бартоломея на чеченском языке, а в 1862 году известный русский языковед П.Услар создал чеченский алфавит из 37 букв на основе русской графики. Недостающие буквы он заимствовал из латинского и грузинского алфавитов.

Однако чеченские алфавиты, существовавшие в досоветское время, не получили широкого распространения в народе, подавляющая часть которого из-за острой нехватки светских школ, оставалась неграмотной. Ликвидация массовой неграмотности населения – уже достижение советской власти.

Заканчивая тему вайнахской письменности, коротко добавим, что после установления советской власти в Чечено-Ингушетии письменность вайнахских народов стала развиваться на основе латинской графики (ингушский алфавит создал в 1920 году известный исследователь вайнахских языков ингуш З.Мальсагов). В 1934 году чеченский и ингушский алфавиты былы унифицированы, а спустя еще несколько лет унифицированный вайнахский алфавит, как и алфавиты большинства народов СССР, был переведен на русскую графическую основу.

Таким образом, к началу ХХ века у вайнахов появилась национальная интеллигенция, стали развиваться письменность и искусство, основанное на самобытной чечено-ингушской культуре.

* * *

В начале августа 1914 года ведущие европейские государства развязали Первую Мировую войну за передел мира и сфер влияния, в которой Россия, вместе с ее союзниками, боролась против блока центральных держав, возглавляемого Германией.

На горцев-мусульман в Российской империи не распространялась всеобщая воинская повинность, взамен которой с них взимали специальный налог. Однако в русской армии служило немало офицеров, выходцев из социальной верхушки горскокавказских народов. Кроме того, царское правительство, как в мирное, так и особенно в военное время содержало конные воинские формирования из кавказских горцев, комплектуемые на вольнонаемной основе. Например, национальные формирования кавказских горцев (в том числе чеченцев и ингушей) участвовали, и хорошо себя зарекомендовали, в войнах России с Турцией (1877-1878 гг.) и Японией (1904-1905 гг.).

Ряд добровольческих частей и соединений выставили горские народы и в Первой Мировой войне. Из них особо следует отметить Кавказскую туземную конно-иррегулярную дивизию, более известную под названием Дикой дивизии. В ее состав вошли шесть конных полков кавказских народов: Кабардинский, 2-й Дагестанский, Татарский, Чеченский, Ингушский и Черкесский; кроме того, Осетинская пешая бригада и ряд других подразделений. Командный состав дивизии состоял в основном из офицеров, представляющих родовитые фамилии Кавказа и России. В отличие от других соединений русской армии, рядовых тут называли не «нижними чинами», а «всадниками», которые получали достаточно высокое жалование и обращались к офицерам на «ты». «Дикая» дивизия отличилась в боях на Восточном фронте Мировой войны (для России это был западный фронт) и в 1917 году была развернута в Кавказский Туземный конный корпус с добавлением новых национальных полков.

 

7. Российская революция и вайнахи

В период Первой Мировой войны из всех воюющих держав наибольшие экономические и социальные потрясения пережила Россия. Начавшаяся хозяйственная разруха, поражение на фронтах и крайнее обострение внутриполитической обстановки, привели в феврале 1917 года к падению царского режима. Власть в стране перешла в руки политических партий буржуазно-центристского и умеренно-социалистического толка. Однако слабость и разрозненность либерально-демократических сил, на фоне низкой политической культуры населения, не дали российскому обществу стабилизироваться на демократической основе. В октябре-ноябре 1917 года в основных российских центрах власть силой захватила леворадикальная партия большевиков (коммунистов) во главе с Лениным, чем было положено начало новой эре, надолго изменившей экономические, политические и культурные устои России и потрясшей весь мир.

Вооруженный захват власти большевистской партией и развязанный ее руководством террор против имущих слоев населения, вызвал консолидацию «контрреволюционных» сил России и небывалую по масштабам в мировой истории гражданскую войну, унесшую миллионы человеческих жизней. Однако «белые» в плане идеологии ничего не смогли противопоставить популистской пропаганде большевиков («красных»). Они не провозглашали заранее свою позицию о будущих формах политического и социально-экономического обустройства России, отложив решение этих ключевых вопросов на послевоенное время. В практическом же плане белые правительства проводили политику, угодную лишь буржуазно-помещичьим слоям общества. В отношении национальных меньшинств бывшей Российской империи и, в частности, народов Северного Кавказа, их политика ничем не отличалась от политики царских колонизаторов. Поэтому белые не только оттолкнули от себя многих потенциальных союзников, но и, в ряде случаев, способствовали их альянсу с большевиками.

В результате такой внутренней политики белых режимов подавляющая часть населения на контролируемых ими территориях оказалась в оппозиции к ним, частью по настроению, а частью – активно. Кроме того, в ряде национальных окраин, пользуясь правом самоопределения, обнародованным революцией 1917 года, а также распадом государственного единства России, к власти пришли силы, выступающие за полную независимость.

Так, в марте 1917 года во Владикавказе состоялся I горский съезд, где была образована мультинациональная организация «Союз объединенных горцев Кавказа». Ее центральный комитет был избран временным правительством провозглашенного в ноябре того же года автономного Северокавказского свободного государства, или Горской республики. Когда в России разгорелась гражданская война, Горская республика объявила о своей полной независимости и выходе из состава России (11 мая 1918 г.).

Среди видных деятелей Горской республики были чеченец Тапа Чермоев , возглавлявший некоторое время ее правительство, председатель парламента ингуш Васан-Гирей Джабаги, военный министр кумык Нухбек Тарковский, министр внутренних дел кабардинец Пшемахо Коцев, министр иностранних дел Гайдар Баммат и др. Горская республика декларативно охватывала всю территорию Северного Кавказа со столицей во Владикавказе, однако ее государственные структуры, фактически, функционировали только в Дагестане и вскоре пали под натиском деникинской Добровольческой армии, выступавшей под лозунгом: «За единую и неделимую Россию!».

Вступив в пределы Терской области, деникинцы в начале февраля 1919 года развернули наступление на ее центр – город Владикавказ, удерживаемый советскими силами. Часть их войск (три конные дивизии, пластунская бригада и другие части) во главе с генералом Ляховыв, подошла к ингушским селениям Кантышево и Долаково, прикрывавшим Владикавказ с северо-востока. Белые в ультимативной форме потребовали от ингушей пропустить их к городу, а также возместить казакам убытки, причиненные в предыдущий период (1917-1918 гг.), когда между ингушами и соседними казачьими станицами происходили вооруженные стычки, выдать всех красных, находившихся на территории Ингушетии, и сформировать 2 конных полка и 2 конных батареи для службы в деникинской армии. В противном случае генерал Ляхов угрожал стереть с лица земли Кантышево, Долаково и другие селения.

Ингуши ответили отказом, и белые с превосходящими силами двинулись в наступление. В районе плоскостных ингушских селений Долаково, Кантышево, Базоркино, Кескем, Пседах, Сагопши развернулись упорные бои. Так начался первый период борьбы вайнахов с деникинской армией.

Ингуши, как и чеченцы, были в то время относительно неплохо вооружены. Горцы всегда считали, что мужчине необходимо иметь личное оружие и часто, отказывая себе в самом необходимом, покупали престижную винтовку или пистолет с боеприпасами. Неоднократные попытки царской администрации разоружить вайнахов, и в целом горцев Кавказа, не приводили к успеху. Во время Мировой войны в России открылись новые возможности нелегальной торговли современным стрелковым оружием, а с началом революции в руки вайнахов попала какая-то часть вооружений бывшей русской кавказской армии, в том числе и артиллерия из царских укреплений, расположенных на территории Чечено-Ингушетии.

Однако при столкновении с деникинской армией, укомплектованной опытными военными кадрами, имевшей несомненный технический и людской перевес, ингуши и поддерживавшие их немногочисленные красные формирования не смогли удержать фронт. Несмотря на ожесточенное сопротивление, ингушские селения были сметены артиллерийским огнем, а их защитники были вынуждены отступить с тяжелыми потерями.

Большой урон понесли и деникинцы. По признанию самого генерала Ляхова, под Кантышево, Долаково и Базоркино белые потеряли только убитыми 2500 человек.

Одной из причин поражения ингушей на этом этапе борьбы против белых было то, что сопротивление протекало недостаточно организованно. Население гор не оказало должной помощи равнинным селениям. Большим недостатком было и отсутствие единого авторитетного руководства.

Пройдя через Ингушетию, а также осетинские аулы, расположенные по левому берегу Терека, деникинцы 11 февраля 1919 года атаковали Владикавказ и захватили его. Находившиеся в городе отряды красных в большом беспорядке отступили по Военно-Грузинской дороге на юг и, оказавшись в Грузии, сдались местным властям.

Но ингуши и после этого продолжали воевать с белыми. Так, в марте 1919 года в результате совместной операции ингушские и кабардинские партизаны под селением Курп разгромили два батальона деникинцев, в июле того же года произошли кровопролитные бои в районе селений Сурхохи и Экажево и т.д., однако в целом центр вайнахского сопротивления белым с весны 1919 года переместился в Чечню.

В Чечне, как и в Ингушетии, еще до октябрьского переворота в России существовал национальный совет с местопребыванием в селении Старые Атаги. Атагинсгий Совет не поддерживал большевиков и поэтому в советской историографии он был объявлен «реакционным». Зато оплотом большевизма на территории Чечни являлся город Грозный с его русским пролетариатом и большевизированным военным гарнизоном. В начале ноября 1917 года грозненские большевики, опираясь на 111-й пехотный полк, расположенный в городе, фактически захватили власть в свои руки. Из городских и промысловых рабочих была организована красная гвардия, получившая оружие из военных складов и арсеналов, находившихся в ведении гарнизона.

Возникновение в Грозном вооруженного большевистского центра вызвало ответную реакцию казачьих и горских лидеров. Войсковой атаман терского казачества М.Караулов в конце ноября 1917 года потребовал от 111-го пехотного полка, чтобы тот немедленно расформировался. Полк не подчинился. Тогда уже центральный исполнительный комитет «Союза горцев Северного Кавказа» от имени всей Чечни, опираясь на части Дикой дивизии, возвратившейся с фронта, а также чеченское ополчение, собранное по призыву Т.Чермоева, предъявил ультиматум 111-му полку – сложить оружие и покинуть Терскую область. Ввиду того, что в случае невыполнения ультиматума городу угрожал артиллерийский обстрел и штурм чеченскими формированиями, а казачество заявило о своем нейтралитете, солдаты 111-го полка и красногвардейцы покинули Грозный и ушли в Ставрополь. Вместе с ними бежали руководители грозненских большевиков и несколько тысяч семей горожан. В город вступили подразделения чеченского полка Дикой дивизии.

Однако вскоре чечено-казачьи взаимоотношения опять обострились. После убийства казаками группы чеченцев в декабре 1917 года между казаками и городскими низами Грозного, с одной стороны, и чеченцами – с другой, начались столкновения, в ходе которых было уничтожено несколько аулов и станиц. На I сьезде народов Терской области, состоявшемся в Моздоке в январе 1918 года, куда не были приглашены вайнахи, казачьи представители требовали объявить войну чеченцам и ингушам, но сьезд не поддержал это требование.

В обстановке межнационального кризиса в Терской области, большевики провозгласили установление здесь советской власти (март 1918 г.), хотя, фактически, еще не контролировали большую часть края. Многие горцы поддержали большевиков, поверив их эгалитарным лозунгам и обещаниям предоставить народам бывшей Российской империи возможность национального самоопределения.

Провозглашение советской власти на Тереке вызвало резкую активизацию ее противников. В июне 1918 года началось восстание казаков, изгнавших большевиков из ряда населенных пунктов. Но попытки захватить главные города области, Владикавказ и Грозный, не увенчались успехом. Особенно затяжной характер приняли бои вокруг Грозного, который в течение трех месяцев (с августа по ноябрь 1918 г.) был осажден казаками.

Впрочем, на этом этапе советская власть на Тереке вскоре пала, и связано это с вторжением в Терскую область Добровольческой армии, о чем уже писалось выше.

Деникинские войска заняли Грозный 4 февраля 1919 года, изгнав оттуда большевиков, и вплотную подошли к чеченским аулам. В Чечне, как и на всем пространстве бывшей Российской империи, общество было политически расколото. Наряду с националистами и исламистами, здесь были и сторонники большевиков, а также приверженцы белого движения. Однако перед угрозой деникинского вторжения произошло объединение большей части политических сил Чечни. Временно их поддержали и русские большевики. В марте и апреле 1919 года под селениями Гойты, Бердыкель, Алхан-Юрт, Цацан-Юрт и др. развернулись ожесточенные бои между чеченцами и частями Добрармии. Потери с обеих сторон были ощутимыми. Так, из защитников Гойты пало более 200 чеченцев и 20 русских красноармейцев. Под Алхан-Юртом было убито более 400 чеченцев и 700 белых. Деникинцам удалось на время закрепиться в плоскостной Чечне. Что касается горных районов, куда отступили их противники, там к 1919 году образовался мусульманский эмират со столицей в Ведено, возглавляемый шейхом Узун-Хаджи. Ввиду того, что значительная часть чеченцев (особенно в восточной части страны) поддерживала Узун-Хаджи, религиозного деятеля из Дагестана, он смог развернуть небольшую, но боеспособную армию, которая вступила в борьбу с деникинцами.

Большевики, признав de facto правительство Узун-Хаджи, гарантировали горцам полное национальное самоопределение, а отдельные подразделения красных, оттесненные к горам белогвардейцами, даже выступали под флагом эмирата. Этот противоестественный союз между большевиками и теократическим государственным образованием, каким являлся северокавказский эмират, объясняется, конечно, задачами борьбы с общим противником – деникинской армией.

Сражения узун-хаджинских войск с белогвардейцами в районе аулов Шали, Сержень-Юрта, Гудермеса, слободы Воздвиженской, станицы Петропавловской и др. шли почти весь 1919 год. В них принимали участие и отряды т.н. Чеченской Красной армии под руководством Асланбека Шерипова (1897-1919), павшего в бою под Воздвиженской. Населенные пункты плоскостной Чечни переходили из рук в руки, 26 аулов было сожжено карателями. Для борьбы с северокавказскими партизанами (Чечни, Ингушетии, Дагестана, Кабарды и др.) Деникин был вынужден перебрасывать войска на Кавказ, ослабляя свои главные силы, наступавшие на московском направлении.

Перелом в пользу советской власти на Северном Кавказе произошел в 1920 году. Тогда же распался северокавказский эмират и умер от тифа Узун-Хаджи. Бывшего главу его правительства («великого везира») Иналука Арсанкуева-Дышнинского большевики убили прямо на улице Грозного в 1921 году, свалив затем убийство на бандитов.

 

Продолжение

 

 

 

კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s