Iberiana – იბერია გუშინ, დღეს, ხვალ

სოჭი, აფხაზეთი, სამაჩაბლო, დვალეთი, ჰერეთი, მესხეთი, ჯავახეთი, ტაო-კლარჯეთი იყო და მუდამ იქნება საქართველო!!!

• ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПЕРЕД ДИЛЕММОЙ

  Звиад Гамсахурдиа

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПЕРЕД ДИЛЕММОЙ

“Мы должны жить ради идеи, не ради земного благополучия, мы должны принести жертву, не должны изменять нашей высокой вере, даже если нам придется предстать перед смертью. Это будет практическим подтверждением понимания нами нашей высокой обязанности, это придаст смысл нашему бытию”. 

 Звиад Гамсахурдиа

 Неоднократно говорилось и писалось, ХХ век — качественно новый век по сравнению с предыдущими. Даже при самом поверхностном наблюдении ясно, что он является началом новой эпохи в истории человечества. На рассвете этой новой эпохи дух века породил совершенно особые требования к народу и человеку. Изменились не только облик нашей цивилизации, но и интеллектуальный рельеф, специфика культуры. Изменились не только направления поисков мышления и науки или же искусства, изменилась наша психика, возникло новое понимание гражданской и интеллектуальной совести.

Все более явственной становится доселе невиданная дифференциация человечества. Чем ближе мы к концу века, тем более резка эта дифференциация, тем более выделяется страшная дилемма, которая стоит перед сегодняшним обществом и личностью.

Что это за дилемма? Она, разумеется сама по себе не возникла, она — эволюционировала, как и все остальное. В прошлые века, особенно в XIX веке, только избранные гении воспринимали и переживали ее со всей остротой.

Между тем горение и мытарства великих, а иногда и их личные катастрофы связаны были с этой дилеммой. Они увидели со всей ясностью, что пройти мимо этой дилеммы нельзя. Иначе это грозит полной деградацией личности или общества, приведет к полной дегуманизации и гибели мира. Также страшно было для них осознание того, что не одно ведущее научное или,интеллектуальное направление того века всячески старались замять, нивелировать большую значимость этой дилеммы.  Те же единицы, которые объявляли борьбу не на жизнь, а на смерть господствующему пониманию морали, духовных ценностей или привычному мышлению, как правило, терпели фиаско или же начинали разговор на языке, непонятном для века, что приводило к потере реальных средств воздействия на судьбы человечества.

Что это за дилемма, которая на протяжении всей истории возмущала человеческую совесть, сегодня стала решающим фактором нашего бытия или небытия?

Эту дилемму созерцали еще мудрецы и пророки древнейших народов, мысли и чаяния которых так великолепно отразились в священных книгах. Только острота ее была тогда не так уж заметна. Можно сказать, что в те времена для человека не представляло большой проблемы решение этой дилеммы: выбор праведного, жизненно оправданного личностного пути или общественного бытия происходил непроизвольно. В то время авторитет мудрецов, сакральная практика основоположников великих религий делала наглядным путь к благодати и истине, от которых только безумцы или моральные уроды отвернулись бы сознательно. Поэтому в эпоху создания псалмов атеизм и неблагоразумие считались синонимами: “Сказал безумец в  сердце своем: “Нет Бога” (хотя в сегодняшнюю эпоху для псевдоинтеллектуальной “элиты” синонимом неблагоразумия стала вера).

С течением времени изменилось отношение Провидения к роду человеческому; для эволюции человека, кроме понятия истины и добра, стало нужным понимание и развитие понятия Свободы. Это и обусловило возможность появления самой дилеммы; более того, она стала роковой для веры и неверия, провозглашения целью человеческой жизни духовных ценностей, с одной стороны, отчуждения и забвения этих ценностей, с другой.

Провидение и эпоха породили необходимость того, чтобы человек стал свободной личностью. Поэтому исчезли с арены истории великие святые и пророки, поэтому ослабела религия, поэтому усилились всяческие заблуждения в мышлении и мировоззрении. Усилился сначала скептицизм, потом нигилизм, в сфере естественнонаучной мысли укрепились материалистические заблуждения, в философии рационализм, позитивизм и другие “измы”, имя которых легион.

Все это обострило-дилемму в сфере мышления, морали, этики,культуры, общественно-политической жизни.

ХОТЯ ДО ДВАДЦАТОГО ВЕКА, КАК Я ГОВОРИЛ, НЕ ДЛЯ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА СОЗНАТЕЛЬНО ИЛИ ПОДСОЗНАТЕЛЬНО ВЫРИСОВЫВАЛАСЬ ОСТРОТА ЭТОЙ ДИЛЕММЫ.

Сегодня достаточно поверхностного взгляда на жизни цивилизованного общества в нашу эпоху, чтобы была ясна степень обострения сознательного и подсознательного восприятия этой дилеммы. Сегодня она вырисовывается в сфере мышления, морали и этики следующим образом.

Либо надо признать, что Вселенная, универсум и мы, человечество, созданы абсолютно разумной, доброй, универсальной силой, что у нас есть высокое предназначение, величественные цели, что наша история и культура не являются следствием всего лишь какой-то механической силы или объективно необходимой “закономерности”, что она не возникла случайно и бессмысленно и не является продуктом игры хаотических сил материи, которые, возможно, могут также случайно уничтожиться. Вместе с тем теоретическое признание всего этого должно привести нас к практическому преображнию нашей жизни. Мы должны жить ради идеи, не ради земного благополучия, мы должны принесет  жертву, не должны изменять нашей высокой вере, даже если нам придется предстать перед смертью. Это будет практическим подтверждением понимания нами нашей высокой обязанности, это придает смысл нашему бытию (кредо первохристиан).

Либо следует признать противоположное: Вселенная и человек являются результатом слепой случайности или мертвой, беспричинной необходимости, и никакой реальой разумности не существует в эволюции Вселенной в истории человечества; признать что Космос является временной, случайно упорядоченной формой бесконечного хаоса случайностей, так же как и мы являемся временной случайно собранной формой бесцельного развития материи, и что эта форма так же случайна и преходяща, как и сферообразная форма мыльного пузыря.

Однако такой теоретический взгляд на практике должен нас привести к следующему выводу: раз все являетсслучайностью, раз наша жизнь не имеет никакой высшей цели, то мы должны отвернуться от всех идеалов, отказаться от мысли о Всевышнем, жить только сегодняшним

днем, для удовлетворения наших соматических потребностей, желаний, влечений, для достижения земного блага и комфорта, не беспокоиться о гражданском долге, о ближнем, плыть по течению жизни, искать “спокойной жизни”, земного счастья, раз наше существование не имеет другого назначения. Но Горе нам, если начало и конец нашего существования есть только чревоугодие и пищеварение” (М.Мачавариани).

Или же мы должны признать, что Всевышний реально существует, существует реальное понимание морали, совершенная этика, к которой должен стремиться каждый человек, желающий исполнить свое высокое назначение в мире сем. Или же признать противоположное: мораль и этика только пустые, бессмысленные понятия, выдуманные такими людьми, которые, используя их, желают достичь порабощения остального человечества для достижения своих низменных целей и единственно приемлемой и жизненно оправданной формой сближения человеческого бытия с животным существованием является удовлетворение естественных и материальных потребностей, животных инстинктов.

Исходя из этого, возникает дилемма и в общественной жизни. С одной стороны гражданская самоотверженность, деятельность согласно зову совести, выдвижение на первый план духовного идеала, а с другой филистерский, самодовольный псевдопрагматизм, систематическое заглушение голоса совести в собственной душе, безразличие ко всякому безобразию, которое совершают та или иная общественная система или отдельные люди. Это та дилемма, которая стоит сегодня перед каждым из нас. Вот те вопросы, на которые необходимо дать ответы, иначе мы обязательно придем к плачевному исходу. Вот главный корень всех сегодняшних социальных и человеческих зол!

МЫ УТВЕРЖДАЕМ: У ЧЕЛОВЕКА ДВАДЦАТОГО ВЕКА ОБОСТРИЛОСЬ ВОСПРИЯТИЕ И ОЩУЩЕНИЕ ЭТОЙ ДИЛЕММЫ.

В то же время ясно: на разных уровнях развития человечесого сознания восприятие этой дилеммы и реакция на различны. Это обуславливается также социальным положением, биологической полноценностью, материальными и экономическими условиями, расовым, этнически снисхождением и т.д. Ясно, что ни в коем случае нельзя абсолютизировать какой-либо фактор. Во всех случаях мы имеем дело с индивидуальностью, а поэтому и картин весьма разнородна.

Нам представляется, что неосознанность этой дилемма менее губительна для человека, нежели сознательны  уход от нее, ибо подсознательно, инстинктивно все люди чувствуют ее большое судьбоносное значение.

Существуют бесконечно разные уровни развития человека.  Для сегодняшних же великих людей не существут колебаний перед дилеммой. Они сразу выбрали первую сторону этой дилеммы (разумеется, с индивидуальным подходом и нюансами): глубокая религиозность, истинно идеалистическое мировоззрение характеризуют их в большинстве случаев. Их мораль, этическое совершенство, и самоотверженность в борьбе за идеалы, их жизненные лишения — пример для подражания сознательной части человечества . Эти великие люди ХХ века не так мучаются или терпят не такие сильные угрызения совести, как Ницше или Толстой, чья внутренняя борьба указывает на то, что они все же непрочно стояли на своем, являлись жертвой раздвоенности, которая была болезнью того века. Светила  же ХХ столетия постоянно удивляют нас именно титананической непоколебимостью в служении идеалам. Их муки – не личные угрызения совести, а печаль за человечества. Их мышление не впадает во взаимоисключающие крайности и, следовательно, хаотично не затмевается поисками новых синтезов. Их гражданская убежденность неоьбратима, так же как и их решимость самопожертвования на алтаре человечества. Таковы отношения великих людей к сегодняшним дилеммам, стоящим перед человечеством.

Этим они больше похожи на пророков и святых более древних эпох, чем на раздвоенных гениев XIX столетия. Так называемое диссидентское движение всегодняшнем Союзе идет по стопам этих великих людей. Диссиденты избрали первую сторону дилеммы, но не с одинаковым успехом и бесстрашием. Наверное, это происходиоло вследствие того, что и среди  них есть люди различного уровня готовности к жертвам на избранном пути истины, смелости и дальновидности. То же самое является причиной трений между ними, а иногда и усобиц. Мы здесь не станем приводить конкретные примеры, чтобы не обидеть какую-либо личность или не допустить ошибку в конкретной оценке. Также перед роковой дилеммой героически стоят и миссионеры ХХ века, которые ценой жизни и собственного благополучия и сегодня продолжают подражать Спасителю и сеют Евангельскую любовь и истину в нецивилизованных отсталых племенах. В последнее время мы стали свидетелями зверского убийства Архиепископа Уганды и многих других миссионеров. Они в наше сложное и трагическое время являются продолжателями великих дел первых истинных христиан и избранных мучеников средневековья. То же самое нужно сказать о буддистских миссионерах, особенно о зверски убитом палачами в советской тюрьме бурятском миссионере, прекрасном мыслителе и гражданине Бидии Дандароне.  Ясным и высоким примером является также жизнь и гражданская мужество Джона Брауна, Мартина Лютера Кинга, Альберта Швейцера, Амвросия Хелая и других. Все это наглядно показывает, что безразличие и тотальное перерождение человечества в ХХ столетии – лишь одна чаша весов, противовес которой – высокое моральное сознание избранников сегодяшнего человечества. В тоталитарных государствах борцы за справедливость, которых иногда отличают большие ошибки и заблуждения, приравниваются к таким избранным, ибо их борьба и готовность к лишениям чистосердечны и стоят в стороне от низменных целей.  Возможно удивит малочисленность приведенных примеров, но напомним читателю, насколько узка дорога к святости и к Новозаветному преображению, согласно формуле Евангельской заповеди. То же самое является причиной малочисленности диссидентства в Советском Союзе.

Этим пользуются вечные враги истины и добра, которые вечно кричат: “Смотрите на эту горсточку заблудших и оторванных от народа людей! Неужели они выражают волю многомиллионной массы? Неужели они имеют право говорить от имени народа? Народа, который не ведует об их существовании, их мыслях и целях”.

Да, легионы апостолов тьмы и ада многочисленны! В истории самоотверженные борцы за высшее добро и истину всегда были в меньшинстве, но их духовная сила и дерзание всегда рассеивали мрак большинства.

Да, вечно было так: красота и величие истины определить не тем, как много людей сразу же понимали и оценивали ее. Но благая воля Всевышнего направляла историю по пути, избранному этими немногими, а не по пути бесчисленных и безликих, следующих к хаосу.

Посмотрим на сегодняшнее бытие человечества. Разве помнит какой-либо другой век две роковые мировые войны, такую реальную опасность третьей мировой, столько очагов кровопролития, вечных волнений?!

Чему приписать безнадежность и отчаяние сегодняшнего человека, его одичание — в полном смысле этого слова?

Чем обьяснить то, что этот нигилизм, самоотрицание,  игнорирование каких бы то ни было духовных ценностей создали даже собственную философию — в виде атеистического экзистенционализма, а абсолютизация животных потребностей человека, превращение развития экономических ценностей в единственную цель человеческой жизни создали и собственную философию — в виде марксизма?

Чему приписать то, что сегодня стремление к биологическому совершенству противостоит стремлению к моральному совершенству и создало идеологию биологического и рассового преимущества?

Все это является следствием того, что человечество оказалось бессильным перед этой теперешней дилеммой. Массу заставили выбрать сторону дилеммы, заставили отвернуться от каких бы то ни было духовных идеалов, и в результате этого масса вместо пути богочеловека выбрала пугь зверочеловека, бестиализма. Для этого пагубного пути было придумано и множество определений: мсоциальный прогресс”, “экономическое благосостояние”, “расовое очищение человечества” и др.

Симптоматично, что эти тендеции главным образом наложили свой отпечаток на социально-политические структуры, хотя литература, наука да и сама религия не остались без их разлагающего влияния. В литературе — вульгарный натурализм, грубый социологизм, копание в грязи, психоанализм, фрейдизм, расизм, садизм, апология всякой патологии, псевдомодернизации, возникновение антилитературы. Все это тревожные метастазы этой болезни. Вульгарный материализм и марксизм в философии и науке, материалистический дарвинизм, т.н. расистская этнография, идеализация технического прогресса, одностороннее неспиритуальное развитие кибернетики, генной инженерии и др. — вот плачевные, прискорбные результаты этого недуга.

Все это в личности рождает подсознательный протест и мятеж вне зависимости от уровня развития, возраста и его интеллектуально-моральных данных. Как сказано выше, большинство человечества или не восприняло, или же сознательно отвернулось от вышеуказанной острой дилеммы.

Но разве человечество этим освободилась от нее? Именно поэтому данная дилемма стала для человека пагубной силой, фактором, перерождающим его личность, именно вследствие этого стали господствовать в его жизни хаос, анархия. И вот — результат не заставил себя ждать.

Разве случайно, что именно в ХХ веке возникло движение хиппи, невиданно распространилась наркомания (в западных странах и Азии), алкоголизм в СССР, возросло количество самоубийств, невиданно возросли преступность, терроризм (Испания, Африка, Ближний Восток, обе Америки), склонность к диверсиям (СССР), невиданный патологический разврат (Западная Европа) и др.?

Потеря человеком своего облика является следствием именно того, что сегодняшний человек не смог найти решения этой сложной- дилеммы. Однако в зтих действиях он  проявляет подсознательный протест против самого себя. Он  отчаивается от невозможности найти истинный путь, который выпал на его долю от рождения, ибо каждый чееловек — образ и подобие Бога.

Да, каждый человек призван к тому, чтобы выбрать верный путь — путь богояеловека, службы высокому духовному началу, путь гражданина к Божьему граду, где должны царствовать любовь, истина и справедливость. 

Но человечество сбили с пути враждебные силы, ложные мировоззрения, демагогичекие социально-политич мчения; вместо этою идеала ему был дан идеал земного благополучия, практической выгоды, социально-экономического «рая». Вот что внесло смятение в людях и привело к отчаянию.

Демагогия социализма в первую очередь воздействовала  на честолюбие, заложенное в душе каждого человека. Благую идею равноправия массам преподнесли таким образом, будто человеку от рождения не нужна была интеллектуальная и моральная эволюция, а каждой кухарке будто бы с самого начала дана способность и опыт правления государством. Это и породило удивительное самодовольство и утрату чувства реальности. Человек увидел самого себя на мнимой вершине и поэтому потерял всякую потребность и желание восхождения. У самой крайней нищеты создалась иллюзия безмерного богатства. Этот иллюзионизм демагогов оказался настолько сильным, что если оставить в стороне духовное обнищание, то телесно крайне обнищавшие почувствовали себя самыми богатыми даже с точки зрения материального благосостояния, хотя апатия и усугубилась, а  дикие  инстинкты сделались нормой.

Социализм дал человеку показную, иллюзорную и как бы «готовую» богочеловечность, чем удовлетворил его честолюбие, но навсегда преградил путь к истинному богочеловеку.

Разве не та же дилемма мучила принца Датского черной меланхолией, разве не он размышлял с сомнением о возможности спиритуального причащения у Всевышнего, о реальности потустороннего мира, разве не потому он испытывал угрызения совести, что земная жизнь потребовала от него полного отказа от богатства, исполнения долга перед ближними, оправдания собственного существования, долга исполнения справедливого мщения? Разве не потому не выбрал он бренную жизнь, разве к небытию не шагнул он лишь импульсивно, войдя в экстаз кровопролития?

Разве острота этой дилеммы не одолевала рыцаря из, Ламанчи, не уподобила его тени, отброшенной на эту грешную землю миром мечты, призраков? Разве не на эту дилемму променял Фауст магической силой добытое духовное богатство, разве не поэтому заключил он договор с сатаной, чтобы причаститься преходящего счастъя мира сего? Разве не заставил Дон Жуана вернувшийся из потусторонней жизни Командор изменить обычный ход бытия, которое до этого тот считал единственно оправданным? Разве не в борьбе с этой дилеммой сорвался Фридрих Ницше в пропасть человеконенавистничества и богоотрицания? Разве для Льва Толстого эта вечная дилемма не выразилась в земной: с одной стороны, в виде графских поместий, а с другой стороны — духовной — в виде Оптиной пустыни? Разве он не от этой дилеммы сбежал в Оптину пустынь?

Разве после всего этого не ясно, что на рассвете нового времени установка и действие человека перед этой дилеммой стали иными, чем у людей прошлых эпох? Понаблюдаем за современностью и станет ясно, что сегодня иная специфика ощущения этой дилеммы и ее переживания.

Выявились крайности также в сфере понимания личной и гражданской свободы.

С одной стороны, угнетенная тоталитаризмом, обескураженная грубым насилием и впавшая в апатию масса, которая не только не утратила понятия свободы, но и не имела в ней ни малейшей потребности.  Наподобие толпы, завороженной Великим Инквизитором Достоевского, масса считает стремление к свободе в лучшем случае странностью, безумием или еще чем-то похуже. Пусть никто не думает, что, например, в Советском Союзе толъко среди правящих кругов зародилась идея объявлении свободолюбивых людей душевнобольными.

Сначала психология вырабогалась в самих масах, настолько был невообразим для “нормалъного” человека любой бунт против государственного террора и оков тоталитаризма. Правители государства хорошо поняли эту психологию массы и не замедлили с психиатрическими  репрессиями, что на деле доказывало распространненую в массха версию о том, что все те, кто возвышает голос за справедливость и свободу, душевно больны.

 С другой стороны на Западе проявились крайности в сферах демократии и экономической свободы, что открыло дорогу не тольько разнузданности личности, но и социальному хаосу, идеологическому кризису Запада, который уже сложил оружие в идеологической боръбе с тоталитаризмом;  при помощи т.н. “детанта” он надеется сохранить «статус-кво» собственного существования. Всеобщий безграничный демократизм был бы оправдан, если бы половина человечества  не была заключена в западню тоталитаризма, того тоталитаризма, который грозит гонением всем завоеваниям цивилизации и культуры. Демократические системы невольно  способствуют победоносному своеволию тоталитаризма во всем мире, чем невольно противодействует собственным идеям и принципам. Новейший исторический опыт доказывает, что они бессильны спасти человечество от величайшего социального зла.

Противопоставление демократии и тоталитаризма абсолютно — это противопоставление Запада и Востока, принципов европейского гуманизма, с одной стороны, и турано-монгольского варварства и азиатской тирании, с другой стороны, представляет собой боръбу не на жизнь, а на смерть,  хотя последняя сегодня маскируется взаимствованным  у Европы филосовским суррогатом. Тоталитаризму  и диктатуре нужно противопоставить справедливый, построенный  на демократических принципах строй нового типа, ибо демократический строй западного типа только усиливает тоталитаризм и подрывает сам себя.

 Не случайно то обстоятельство, что, например, даже самая  военная экономика Советского Союза питается финансами  и технологней Запада. Какими бы благородными и принципиальными ни были старания такой личности, как президент Картер, для него станет невозможным действовать в условиях той системы, которой он служит сегодня. Если благородные идеи Картера не подкрепятся такими же последовательными и благими делами, то его вопли в пустыне безвольного западного общества останутся тщетными. Но главный вопрос сосгоит все-таки в том, сможет ли он реализовать эти великие дела в условиях своей системы, окруженный своими партнерами? В обществе, где commonwelth и prosperity и сегодня остаются главными ценностями, можно ли мечтать о высоких альтруистических принципах прав человека? Поскольку права человека гарантированы в этом обществе, разве пожелает оно ценой уступки собственных commonwelth и prosperity  у идти за Картером в завоевании прав человека для ДРУГИХ, совершенно посторонних?

Таким образом, Картер в первую очередь должен бороться против социального эгоизма и самодовольства Запада, если хочет добиться целей, декларацией которых он занимается.

Другой вопрос, насколько Картер разбудит совесть в своих соотечественниках и приближенных, насколько он сможет потрясти сердца разоблачением тирании и несправедливости, господствующими в мире. Насколько ясно он покажет своему народу остроту сегодняшней дилеммы, необходимость выхода из болота псевдопрагматизма, практического материализма и утилитаризма; если он сможет сделать то же самое с другими политическими деятелями сегодняшней Америки, а также вместе с находящимися там политическими эмигрантами-диссидентами, — то перспектива будущего человечества не будет столь мрачной и  безнадежной, как сегодня. 

Для сегодняшнего человека главное, чтобы он понял суть дилеммы, той дилеммы, которую сама судьба сегодня поставила перед личностью и народами; либо самоотречение ради идеалов, отказ от поклонения перед комфортом и благосостоянием, жертва и самопожертвование ради истины, гражданская смоотверженносгь или отход от всех духовных цдеалов и следование по пути апатии и деградации. 

Первый путь вызовет духовное и социалъное возрождение человечества, а второй — тоталъную дегуманизацицию и хаос, перед явными признаками которого мы уже стоим сегодня.

Мирное прохождение между Сциллой тоталитаризма Харибдой разнузданного “демократизма” сегодня должно стать главной целъю для человечества. 

Социализм потребовал от человека самоотверженности в поприще физического труда, чтобы тайно осудить тот героизм, которого требуег голос совести в человеке. Да, нивелирование и отрицание именно категории совести есть лучшее средство для превращения человека в отлаженную машину, в машину, которой извне правит социалъная воля, а не внутреннее, духовное самосознание.

Социалистический тоталитаризм своим колдовством подобно Цирцее превратил массу в свиней, но не смог трансформировать выдающиеся лнчности. Эти личности сохранили способность разграничения добра и зла, сохранили ясную точку зрения на внешние явления, их дезориентации не смогла добиться даже самая изощренная демагогия.

Таким образом, в условиях тоталитарного режима все-таки существует интеллегенция, хотя в недалеком прошлом и имели место попытки ее полного физического уничтожения. И вот именно этой интеллигенции присуща большая, чем другим слоям, ответственность перед дилеммой,  ибо интеллигенция не сможет сказать, что не хочет видеть или не видит дилемму. Интеллигенция, даже “образованщина” по Солженицыну, даже т.н. “партийная”, то есть “коммунистическая интеллигенция”, ясно видит эту дилемму, ибо, чтобы увидеть ее сегодня, не нужны ни интуиция Фридриха Ницше, ни осознание моральной ответственности Ильи Чавчавадзе или Льва Толстого.

Итак, главный момент бессилия и кризиса современной демократии выражается в том, что демократия сама подкармливает того монстра, который должен окончателъно поглотить ее. Существует ленинский тезис “Капитализ сампродаст нам веревку для своего же повешения”. 

И вот только лишь малая часть интеллигенции, увидевшей эту дилемму, выбирает путь хождения по мукам, самопожертвования, неравную борьбу с чудовищем, вооруженным стальными когтями тюрем и психбольниц. Это и  понятно. Малая, и посему легче закрыть глаза, оправдать собственную позицию “благоразумием”, “дальновидностью” или же девизом: “Настоящему храбрецу лучше с достоинством уйти от позора”. Более того, оппортунистически настроеная интеллигенция сегодня маскируется под видом “разумной оппозиции”, как будто владеет более эффективными средствами борьбы, чем биение “головой о стенку”. Поэтому размножилась у нас заказная “литература намеков”, невидимое для всех и незаметное для всех противостояние несправедливости режима и т.д. Однако следует отметить, что тоталитарная власть иногда тайно всему этому способствует, чтобы создать иллюзию “свободы слова и творчества”, “либерализации”, чтобы возбудить в людях желание уничтожить оппозиционные явления и заменить их такими безадресными  высказываниями и выходками, которые, по мнению кое-кого, “направлены против режима”. Это более эффективное средство в борьбе против диссидентских выступлений, чем грубое администрирование, или прямая репрессия против настоящих оппозиционеров, дискредитация диссидентов, как “нетактичных”, недипломатичных” людей, или неосторожная оценка как “слегка тронутых”. В отличие от вышеуказанных “мудрых” оппозиционеров они наилучшим образом служат целям режима, ибо режим все еще продолжает властвовать.

Однако оппозиционные проявления, которые все более и более возрастают в народе, довольствуются выстрелами из игрушечных орудий. В конце концов создается иллюзия “демократического общества”, где настоящие диссиденты представлены как лишенные чувства реальности отщепенцы или “демагоги”, “вредители и подонки”, а агенты КГБ представляют “истинную интеллигенцию”.

Например, японские предприниматели для предотвращения настоящих забастовок выставляют у проходных заводов и фабрик резиновую куклу с чертами ненавистного рабочим-  шефа, по голове которого каждый может наносить удар молотком, так же и советский режим предпочитает существование кажущейся, необузданной “оппозиции” для противопоставления истинной оппозиции. Вот лицемерная сущность псевдооппозиции в тоталитарной стране, хотя следует отметить, что иногда тоталитарная цензура не вполне способна вполне установить меру — ее подводит чутье, оне не в силах выявить оптимальный предел, стимулирующий псевдооппозиционные выходки, вследствие чего часто собственноручно сечет себя наподобие унтер-офицерской вдовы. Тут же следует добавить, что явление это все же очень тревожит тоталитаризм и знаменует его кризис на внутририполитическом фронте, ибо может привести к нежелательным последствиям для режима.

В общем же, внутриполитической стабильности демократических систем противопоставляется внешнеполитическая и военная нестабильность, а в тоталитарных странах  дело обстоит иначе: внутриполитическая нестабильность становится все более и более осязаемой, тогда как с точки зрения внешней политики их экспансионизм и внешнее могущество для всех очевидны.

Что касается капитализма, то он без всяких теорий и  проповедей внедряет практически культ богатства и комфорта, земного благополучия, невольно враждуя с высши идеалами человечества, притупляет в человеке жажду самопожертвования и жертвенности, развивает эгоизм, корыстолюбие и честолюбие. Капиталисты предпочитают предотвращать угрозу интересам бизнеса и производительности методом минимальных уступок, руководствуясь потребностями морали. Как воспитатель, президент Картер должен оцениваться именно в этой сфере, здесь должны  проявиться сила его авторитета, способность внушения. Он должен превратить слуг капитала в слуг идеалов свободы, капитал должен стать проводником идеи моральной перестройки человечества.

В странах капитализма люди должны избавиться от снбизма, любви к комфорту, культа выгоды. А в соцстранах люди должны преодолеть страх, узкоэгоистическую эамкнутость, асоциальность, гражданское дизертирство, филистерское самодовольство, а также самообман псевдо оппозиционерством.

Ты прогуливаешься по улицам большого города, пользуешься комфортом, служишь, разъезжаешь по заграницам, по-оппозиционному болтаешь в узком кругу друзей. На словах — герой, а на деле — всячески избегаешь борьбы за справедливость, которую ведут твои друзья, постоянно находящиеся под страхом тюрьмы и смерти. Тебе нет дела до судеб людей, брошенных в тюрьмы и лагеря, которых убивают, заражают болезнями, ты о них и думать не желаешь, ты изгнал их из своего сознания, они для тебя являются мнеличностями”, как это происходит,в известном романе Оруэлла.

Этим самым ты сам становишься неличностью, фальшивым человеком, снобом из снобов, зараженным болезнью болтунов. Постепенно образ твоей жизни обязательне приведет к деградации, аморализму, возможно, в конце концов ты сам станешь ненавидеть ближнего, жертвующего собой в борьбе за правду и добро.

Ты для него начинаешь выдумывать тысячи определений: “странный”, “Дон Кихот”, “позер”, роешься в его мелких недостатках, критикуешь его, короче, хочешь доказать правоту собственного пути, который ведет к гибели.

Печально, но сегодня по этому пути следуют не только люди без принципов, без мировоззрения. Здесь и там слышим голоса “христиан”, проповедников квиетизма. Они порицают всякое возвышение голоса против зла. Это на словах — христиане, на деле же — фарисеи, пройдохи, прибегающие для оправдания своей трусости и бесплодия к священному писанию, к тому же — забывшие высокий живой пример Иисуса Христа, который был распят за спасение рода Человеческого, за идеалы правды, за разоблачение зла.

У этих людей позолоченные РАСПЯТИЯ часто висят в их домах как украшения стен, но сами они не хотят быть распятыми. Таким христианам предпочтительнее истинные атеисты, которые бесстрашно борются за достоинство человека, против бесправия. Эти атеисты, правда, полностью не осознали дилемму, но почувствоввли ее так сильно, их жизнь полностью преобразилась, их воля оказалась пронизанной идеей Бога. Они люди большого сердца и сознания, часто находящие божественную стезю в деле служения высоким идеалам.

Их ждут  жизненнные страдания, которые становятся неизбежными на этом пути. Но приношение своей жизни на алтарь справедливости не может не привести в источнику Правды и Добра  — Богу.

 

1977

 

კომენტარის დატოვება

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s